Ксартус Гаэдан

В тронный зал захваченной крепости-монастыря Ксартус Гаэдан вошёл, сжимая в памяти все истории о наказаниях Первого Ученика. Он нёс весть, которая для менее дисциплинированного воина означала бы верную смерть: последняя линия обороны пала, лоялисты-Расчленители объединяют отказавшиеся от дара Кхорна кланы и уже идут к стенам. Оружие чемпиона — меч в ножнах и болтер на бедре — казалось насмешкой, потому что Кхорну не нужны чемпионы, которые возвращаются с плохими новостями. Но он шёл, потому что семисотлетняя служба выжгла в нём не только страх, но и нечто более важное: понимание того, кто здесь хозяин, а кто клинок.

Тех дней, когда он носил имперский доспех, Ксартус почти не помнил. Он не помнил родной мир, не вспоминал примарха, с которым когда-то заявлял о родстве, и был благодарен за это. Память о верности Ложному Императору он считал нарывом, который сам вырезал из себя в первый день служения Кхорну. Жажда, рождённая алой бурей, стала его единственным компасом; голос Первого Голоса — того, что привёл его к истине, — жил в черепе жерновами, но чемпион не жаловался. Гора черепов, собранная им для трона Кхорна, была выше, чем у любого другого чемпиона из тех, кто сражался рядом с ним, и всё же сегодня он чувствовал себя не собирателем трофеев, а провинившимся рабом.

В зале не было ни яркого света, ни привычной для Космического Десанта помпезности. Первый Ученик, Избранный Кхорна, сидел на гранитном троне магистра ордена в простой мантии, положив рядом топор с широким лезвием. Его морщины, древние мускулы и странные красные глаза — источник бесчисленных мифов, — смотрели на Ксартуса с той уравновешенной жестокостью, которая страшнее крика. Ксартус преклонил колени в восьми шагах от трона и услышал: «Встань». Холод космоса в голосе хозяина обжёг не сильнее, чем обычная вежливость из уст палача. «Ты принес плохие новости, чемпион». — Да, милорд. Рабы Ложного Императора уничтожили последнюю линию защиты; их меньше роты, у них на орбите ударный крейсер. Они будут здесь через несколько дней.

Ксартус готовился к долгим векам мучений в тюрьмах крепости, но вместо этого Первый Ученик улыбнулся. «Всё идёт согласно моему замыслу». Он приказал чемпиону следить за имперцами и готовить силы к осаде, а рабов-доспешников прислать к нему до конца дня. Покидая зал под смех хозяина, Ксартус не пытался разгадать загадку. Планы Первого Ученика он не обязан знать, ему довольно права драться. Но в эту ночь, глядя на небо, где за грозами скрывалась «Справедливость Кретации», он понял: его роль в этой войне — не последний рубеж, а лезвие, которое хозяин уже направил.