Ульрэй

Ульрэй — брат-космодесантник ордена Кровавых Воронов, чьё имя вспыхивает в хрониках падения Кирены на несколько мгновений, как искра в огне, пожирающем мир. Он не из числа великих героев ордена, не библиарий и не капитан; он — один из тех, кто держит строй, когда небо начинает гореть. Светловолосый, без шлема, с обеспокоенным взглядом — таким его запомнил Габриэль Анджелос у входа в бункер святого Беллстуса. Напротив зияющего входа, рядом с «Лендспидером», Ульрэй и другой Кровавый Ворон, Акиос, ждали прибытия капитана, и в их позах читалась тревога людей, которые знают: скоро мир перестанет существовать и уже ничто не будет прежним.

Его роль в той операции была проста и страшна: страж. Вместе с Акиосом Ульрэй выследил и схватил Эсмонда — отца капитана, обвинённого в ереси, — при попытке сбежать из обречённого города. Пленника заперли во внутреннем святилище храма, заблокировали двери и остались ждать того, кто вынесет приговор. Инквизиция уже приказала всем подразделениям зачистки эвакуироваться в город Сестра: орбитальная бомбардировка должна была начаться через считанные минуты. Ульрэй, дисциплинированный сын Императора, распорядился своему отряду выдвигаться, но сам остался, чтобы передать капитану последний приказ.

Когда Габриэль приблизился, Ульрэй быстро снял шлем и подбежал к нему. Его слова были коротки и точны: Император ждёт, «Громовой Ястреб» будет вызван, двери святилища заблокированы. В этом докладе не было ни тени сомнения — только механика войны. И всё же в торопливости Ульрэя, в том, как он бросился к «Лендспидеру», уносящему его прочь, чувствовалось понимание: он оставляет капитана наедине с отцеубийством. Ульрэй не задавал вопросов, не предлагал помощи; он лишь растворился вдали, унося с собой память о том, как Габриэль стиснул зубы при известии о пленном отце.

Что сталось с Ульрэем дальше — хроники умалчивают. Он мог погибнуть под орбитальным огнём, мог уцелеть и продолжить службу в ордене, но его судьба теряется в дыму экстерминатуса, как тысячи других. Для Кровавых Воронов он — пример верности долгу, тень, скользящая по грани чужой трагедии. Такие, как он, обеспечивают работу машины войны Империума: они не выносят приговоров, но делают так, чтобы приговор был приведён в исполнение.