Толбек

Толбек не оставил после себя ни миров, ни армий, ни монументов — только имя в хронике одного корабля и пепел на его палубе. Он был из Тысячи Сынов, тех же, что и изгнанный Ариман, а значит, его история началась задолго до того, как предательство, Рубрика и последующая охота развели братьев по разные стороны огня. К моменту встречи на «Дитя Титана» Толбек уже не был обычным легионером: варп жил в его крови, пирокинез слушался его воли, а телепатия позволяла управлять даже теми, кто давно утратил собственную душу. В руке он держал клинок, лезвие которого слепило ярче аварийных огней корабля. Он явился эмиссаром — или, вернее, палачом, — и выбрал момент, когда Ариман прятался под именем Хоркоса среди отступников Терзания. Присутствие Толбека не было случайностью: его послало прошлое, которое Ариман пытался закопать, и прошлое требовало оплаты. Схватка в зале «Дитя Титана» стала для Толбека последним уроком магии. Сначала всё шло почти по его плану: пламя ударило Ариману в руку и взорвалось, рядом поднял руку Ксиатсис, направляя в Аримана энергию, а огромный Гзрель, чьи когти окутывали молнии, наседал с фланга. Чемпионы Терзания пришли в движение, болтерный огонь засвистел над палубой. Но Ариман, так долго отрицавший свою силу, перестал сдерживаться — и бой рассыпался. Ксиатсиса оторвало от пола и разорвало на части; Гзрель захлебнулся собственной кровью, когда Ариман разорвал молекулярные связи в его крови; Коттадарон, попытавшийся пробить кинетический щит раздвоенной молнией, рухнул с обезглавленным телом — удар нанёс ему посвящённый, чьим разумом управлял Ариман. Толбек продолжал идти вперёд. Он вобрал пламя собственного заклинания, словно песок воду, отдал телепатический приказ воинам Рубрики, и те послушно развернули стволы против стражей Терзания. Даже болтерный снаряд, задевший его плечо и взорвавшийся, не остановил колдуна. На миг казалось, что упорство и ярость могут решить исход. Но Ариман уже видел следующие секунды в мельчайших деталях — и смерть Толбека была среди них. Он потянулся разумом сквозь варп, схватил пламя, рвавшееся из руки противника, и перекрутил его так, будто вгрызался в мягкое мясо. Толбек закричал от удивления и боли, но продолжал подступать. Однако расстояние между ними было не шагами, а пропастью, которую Толбек не умел измерить. Когда Ариман сломал его ментальные щиты, огненная буря, призванная сжечь изгнанника, втянула в себя самого хозяина. Одежда Толбека обуглилась, доспехи засветились от жара, и последнее, что осталось от эмиссара, — слой серого пепла на палубе там, где он рассчитывал оставить чужой труп. Хроника не сохранила его последних слов, только крик удивления и боли. В этом крике уместилась вся месть бывшего брата: она оказалась достаточно сильной, чтобы привести его к Ариману, и достаточно слабой, чтобы не пережить встречи с настоящей силой. Для Архива Звёздных Карт Толбек ценен не как властитель или полководец, а как часть узора вокруг Аримана. Он — один из многих, кто попытался судить изгнанника и обнаружил, что судья уже назначен. Его гибель подтверждает простое правило варпа: тот, кто приносит огонь, должен быть готов, что огонь вспомнит о нём. Рубрика и охота Тысячи Сынов породили немало таких фигур — тени, сгоревшие в свете чужого величия. Толбек был одной из них: достаточно опасный, чтобы его запомнили, достаточно безымянный, чтобы о нём писали лишь в связи с другими.