Роксанна

Роксанна — навигатор Навис Нобилите, залётная птица из мира золота и интриг, по доброй воле зарывшаяся в грязь Терры. Несколько месяцев назад она была чьей-то дочерью, чьей-то родственницей, чьей-то надеждой; теперь она — никто в грязновато-коричневой рясе, с капюшоном на голове, с походкой человека, привыкшего не поднимать глаз. Отец, возможно, послал за ней агентов, но даже он не стал бы искать своенравную дочь в трущобах Города Просителей. Скандал после предыдущей выходки разрушил то немногое, что оставалось от семейной лояльности; иные из её родни были бы только рады, если бы она навсегда сгинула среди этих грязных улочек. Сама Роксанна не позволяет себе думать ни о несправедливости мира, ни о прошлом. Прошлое кончилось. Жизнь — здесь, среди обездоленных, и она так же далека от дома, как если бы перебралась на другую сторону галактики.

Обитель Роксанны — храм Печали, угрюмая церковь мёртвых, куда обездоленные приносят последнее, чтобы их умерших проводили достойно. Смотрителем там служит Палладий Новандио — человек, которого горе переплавило в сострадание. Палладий потерял жену и двух сыновей; их убили по приказу могущественного заказчика, которому он когда-то тайно оказывал услуги. Он понимает чужую боль лучше многих священников. В его храме находят приют те, кому больше некуда идти: Майя с малышами, старик Эстабен, скорбящий по двум погибшим сыновьям, и Роксанна. Настоящего её имени почти никто не знает, но прихожанам достаточно того, что она помогает ухаживать за детьми. Когда малыши Майи заболевают, именно Роксанна отправляется в ночь за контрбиотиками.

Аптекарь Антиох держит лавку в глубине территории, подконтрольной криминальному королю Бабу Дхакалу. Бабу не прощает неповиновения; его люди убивают без долгих раздумий. Достаточно вспомнить девушку, которую изувечил Гхота — самый безжалостный из пособников Бабу, гигант с татуировками и стальными зубами. Отец девушки принёс её тело в храм и оставил всё своё имущество, а потом пошёл мстить. Палладий пытался его остановить, но горе оказалось сильнее. В ту же ночь обезглавленное тело отца нашли висящим на железном крюке на границе территории Дхакала. Роксанна знает это, и всё равно идёт — потому что дети не должны умирать из-за цен на лекарства.

Дорога пролегает через квартал Дом Змея. Поздний час. Жители прячут глаза, стараются разминуться; в лучшем случае её ограбят, в худшем — изнасилуют и бросят изувеченный труп в канаву. Роксанна идёт ссутулившись, низко опустив капюшон. У стены, размалёванной граффити, она останавливается: огромная картина изображает Астартес на вершине покорённого мира. Художник явно никогда не видел живых легионеров — нарисованные воины одного роста со смертными. Роксанна видела Астартес по-настоящему. Она помнит их неестественную громадность, уродливую мощь, обманчивую ловкость и чудовищную силу. Запись уже испорчена: фигуры замазаны побелкой, под которой угадываются пурпур Детей Императора, лазурь Пожирателей Миров, бело-зелёные доспехи Гвардии Смерти, воющая голова Лунного Волка и осыпавшееся лицо Железного Воина. Возле этой стены Роксанна пытается вернуть равновесие.

Она закрывает глаза, касается лбом кирпичной кладки и повторяет давно заученную мантру: «В пустыне нет жизни. В пустыне нет никого, кроме меня, и ничто не может ко мне прикоснуться. Никто меня не потревожит». Она научилась вызывать в памяти образ бескрайней пустыни, чтобы укрыться от чудовищных картин, всплывающих из-под границ реальности. Роксанна заглядывала за эти границы. Она видела мрачное царство, лежащее за тонкой плёнкой мира, и то, что она там видела, не имеет ничего общего с Имперским Кредо. Кредо говорит, что смерть — конец пути. Роксанна сомневается. В её памяти остались лишённые кожи тела в огненных пропастях, влажные внутренности, свисающие из рассечённых животов, опустошённые черепа. Дыхание участилось; чтобы прогнать видения, она ищет спасения в пустыне.

Голос за спиной разрушает иллюзию: «К несчастью, ты далеко не в пустыне, малышка». Трое мужчин в меховых шкурах поверх парусиновых комбинезонов прислонились к стене. Смуглые обветренные лица, массивные фигуры, тяжёлые пистолеты на поясах, самодельные ножи. Усатый главарь выплёвывает окурок, облизывает загнутый кинжал, оставляя на лезвии кровь. Они работают на Бабу Дхакала. Роксанна просит оставить её в покое, говорит, что идёт из храма Печали к Антиоху. Это её и выдаёт: у храмовой послушницы должны быть деньги. Главарь требует монеты, обещая в лучшем случае «немного порезать». Роксанна отказывается — деньги нужны на лекарство для детей Майи. «Они не первые и наверняка не последние», — пожимает плечами бандит и даёт знак.

Нападение грубое и быстрое. Роксанна пытается бежать, кричит о помощи, но никто не откликается. Её хватают за одежду, бьют в плечо, валят на землю. Она падает на колени, потом лицом в твёрдую землю; рассечённая щека мгновенно наполняет рот кровью. Капюшон и косынка сваливаются. «Да она хорошенькая!» — кричит бандит с щербатыми зубами. Второй разрывает ворот одежды. Роксанна отчаянно бьётся, кричит, чтобы её отпустили, а затем предупреждает: «Это я вас предупреждала!» И мир взрывается.

Дар навигатора — не просто третий глаз, не только способность видеть путь в варпе. Это психическая сила огромной мощи, и в минуту смертельной опасности она вырывается наружу без спроса. Первый бандит, возившийся с её поясом, забился в судорогах, будто замкнул собой высоковольтную линию; из глаз вылетели облачка пара, изо рта — кровавая пена. Второй получил удар наотмашь взглядом: ярко-красная кровь хлынула из ушей и носа, человек сполз по стене мёртвым. Третий успел закричать «Ты ведьма!» и навести пистолет, но из всех отверстий его головы потёк кипящий мозг, череп обвалился, как проколотый воздушный шар. Роксанна выплюнула сломанный зуб и с трудом встала. Учиненный ею разгром поверг её в смятение. Она знала, что наставники предостерегали её от этого. Знала, что такие, как она, испокон веков приносили беду. «Накликающая беду» — так называли моряки в старину. Куда бы она ни пошла, кровь и смерть шли рядом.

Трупы остались на улице. Теперь Бабу Дхакал непременно узнает, что его людей убили в его собственной территории, и рано или поздно придёт за ней. Роксанна торопливо повязывает косынку, натягивает капюшон и уходит. Но страх не успевает разрастись: в храме уже зреет другая буря. Безучастный Ангел — так называют древнюю статую в храме Печали. Веками она стояла в полутьме, безглазая, с ледяными крыльями, и никто не догадывался, что в ней заперто нечто живое. Возможно, душа, возможно, демон, возможно, эхо целого легиона мёртвых. В присутствии Роксанны или Кая это нечто пробуждается. В храм врываются семеро бандитов во главе с Гхотой. Гхота требует выдать Роксанну, убившую его людей. Палладий отказывается. Гхота хладнокровно стреляет в Эстабена — скорбящего отца, который и так потерял всё. И тут начинается кошмар: воздух стынет, бандиты падают замертво один за другим, их тела переломаны. Гхота исчезает. Палладий видит сияние вокруг статуи и багровый череп. Он подозревает Роксанну, но она отрицает причастность. Старик решает остаться в храме и защищать её до конца.

Позже, когда храм превращается в руины, ангел возвращается. Палладий в отчаянии сам бросается к нему, крича «Забирай меня и пропади пропадом!». Роксанна кричит: «Палладий, пожалуйста, не надо! Вернись!» Но смотритель оборачивается и говорит: «Все в порядке, Роксанна. Я теперь буду вместе с ними…» Крылья смыкаются, и Палладий умирает мгновенно. Ангел освобождается от уз, и в его скорбном крике слышны голоса всех душ, преданных забвению за века. Он обращает свой безглазый взор на Кая.

Кай — навигатор, как и она, но иной судьбы. Он верой и правдой служил Империуму, водил корабли через варп, видел гибель экипажа корабля «Арго» и до сих пор считает себя виновным. Груз вины привёл его в храм вместе с воинами, называющими себя Отверженными Мертвецами. Палладий дал им крематорий, чтобы они предали огню павших. Но Каю не даёт покоя память. Роксанна понимает: бегство не поможет. Она хватает его за руки и заставляет смотреть в глаза. «Кай, этому необходимо положить конец. И как можно скорее!» Кай отвечает, что не знает, как остановить ангела. «Знаешь. В этом я совершенно уверена. Только ты в силах прекратить этот хаос». Она закрывает глаза, и от её рук в его тело распространяется живительное тепло.

Навигаторы — не астропаты; их дар иного порядка. Опытный навигатор способен не только видеть путь в имматериуме, но и делиться видением, погружать другого в свой транс, соединять два разума. Роксанна делает именно это. Кай чувствует, как она тянет его сущность, и впервые за долгое время позволяет чужой воле захватить себя. Он открывает глаза — вокруг простирается Руб-Эль-Хали, бескрайняя пустыня, знакомая ему до последнего бархана. Это его потайное убежище, его личная крепость разума. Вдалеке сверкает крепость Арзашкун, стены дрожат в мареве. На берегу лазурного озера стоит низкий столик с доской для регицида — фигурки расставлены как попало, потому что никогда не попадали на нужные клетки. Рядом стоит Роксанна и держит его за руку.

Солнце садится — раньше в этом видении никогда не садилось. «Теперь это не только твоё видение. Оно и моё тоже», — говорит Роксанна. Они стоят на берегу, и под песками уже ощущается присутствие тёмного ужаса — тех острых когтей вины и сожалений, от которых Кай бежал. «До „Арго“?» — спрашивает она. Кай кивает. Он знает: корабль где-то здесь, под слоями песка. Роксанна говорит, что с этим необходимо покончить, а как покончить с чем-то, если всё время убегать? Впервые за долгое время Кай не отворачивается.

Видение разворачивается шире. Роксанна позволяет Каю пережить гибель «Арго» заново, но теперь он видит то, чего не видел тогда. Демонические существа атакуют корабль, щиты падают, экипаж гибнет, варп смыкается вокруг корпуса. Но сквозь хаос пробивается золотой луч Астрономикона — маяк Императора, указывающий путь. Кай понимает: это Роксанна, навигатор, нашла этот путь. Она вела корабль, она боролась до конца, и если кто-то и виновен в гибели «Арго», то не он. Мёртвые могут простить. Это знание ложится на мятущуюся душу Кая, и боль отпускает.

Финал оказывается тише, чем можно было ожидать. Кай, осознавший правду, просит Роксанну заглянуть в его разум через третий глаз — принять в себя всё знание, чтобы оно не досталось другим. Она делает это. Рядом стоит Нагасена — человек, посланный Дорном, сильный духом, но даже он едва не сходит с ума при виде подлинной природы навигаторского дара. Третий глаз Роксанны открывается не как обычный орган, а как бездна; соприкосновение с ней смертному не вынести. Кай умирает с выражением покоя на лице. Роксанна говорит, что знание пропало безвозвратно. Дорну остаётся лишь принять это и поручить Нагасене другое дело — найти сбежавшего Севериана, дезертира из Лунных Волков.

А пока в храме горит огонь, в тёмных углах Терры продолжается своя жизнь. Бабу Дхакал и Гхота, оправившись от потери людей, занимаются промыслом воров-труполюбов: они извлекают геносемя из тел имперских воинов — драгоценный биоматериал, за который платят бешеные деньги. Война на Терре перемалывает сотни жизней; для таких, как Бабу, война — источник дохода. Вряд ли он забудет Роксанну. Вряд ли она сможет вечно прятаться.

Город Просителей — одна из бесчисленных свалок, которыми Терра окружает Золотой Трон. Сюда стекаются паломники и те, кто уже не надеется на Императора; здесь смерть — обычное дело. Церковь мёртвых, или храм Печали, — не официальный храм Минсторума, а скорее место, где обездоленные приносят последнее, чтобы их умерших проводили достойно. Имперское Кредо настаивает, что загробной жизни нет, что душа умирает вместе с телом; но у мертвецов Терры нет власти дождаться воскрешения, и потому единственное, что могут сделать родственники, — отдать последние монеты за молитву. Роксанна не верит в эту казённую догму. Она слишком много видела за гранью реальности.

Её наставники предостерегали её: не смотри в глубину, не позволяй дару просыпаться. Но дар нельзя запереть навсегда. В минуту ярости и боли, когда над ней нависают чужие руки и чужой нож, стена ломается. Роксанна сама не до конца понимает, что делает; она лишь чувствует, как мир вокруг начинает течь, как чужая жизнь перестаёт быть чем-то прочным. После — трупы, тишина и вкус сломанного зуба во рту. Она не гордится. Она в ужасе. Но выбора не было: если бы она не убила, убили бы её.

Трагедия Роксанны в том, что её сила одновременно спасает и обрекает. Навигаторы Навис Нобилите — аристократия, их ценят за способность вести корабли сквозь варп, но презирают за мутации. Почти все они — уроды по меркам обычных людей: третий глаз, изменённые черты, странные привычки. Роксанна, вероятно, родилась в одной из таких семей и с детства знала и роскошь, и клетку. Побег из дома был победой свободы, но он же сделал её бездомной. В трущобах её происхождение не имеет значения: она просто девушка в грязной рясе, идущая по опасным улицам. Только в моменты, когда её дар вырывается наружу, становится ясно, насколько опасна эта «девушка».

Кай тоже навигатор, но служивый. Он провёл «Арго» через варп и пережил гибель корабля; другие погибли. Кай несёт на себе вину, хотя, возможно, она ложная. Его «Руб-Эль-Хали» — это внутренняя пустыня, куда он сбегает ото всех. Когда Роксанна входит в это видение, она делает для него то, что не мог сделать никто: разделяет тяжесть. «Это не только твоё видение. Оно и моё тоже» — может быть, самые важные слова в жизни Кая. Отверженные Мертвецы — отряд, в котором оказывается Кай: воины, пережившие ад и не знающие, куда идти. Возможно, они из Имперской Армии или из легионов, разбитых на Исстване? Название звучит как горькая насмешка: они уже мертвы, но отказываются лечь. Палладий разрешает им использовать крематорий храма — место, где павших можно предать огню. Для людей, которым некуда возвращаться, это больше, чем жест. Роксанна видит в них нити одной и той же беды: война, потеря, невозможность искупления. И всё же она пытается помочь Каю, потому что видит: он не должен умереть с чувством вины.

Время действия — Осада Терры, последние дни, когда Гор уже прорвал оборону и его легионы штурмуют Императорский дворец. Вокруг — хаос, пожары, рушащиеся бастионы. Но в трущобах, вдали от Золотого Трона, война принимает иные формы: банды делят территорию, торговцы наживаются на чужой смерти, храмы превращаются в крепости. Роксанна — лишь одна из множества теней, застигнутых бурей. Её личная война — не с демонами и не с легионами, а с грязью, голодом и жестокостью людей. Но ей всё равно приходится встретиться с настоящим чудовищем — Безучастным Ангелом.

Безучастный Ангел — существо, которое нельзя объяснить ни одной из официальных доктрин. Оно обитало в статуе, возможно, веками; его природа остаётся неясной. Он убивает не прикасаясь, ломая тела, замораживая воздух. В нём слышны голоса всех душ, преданных забвению. Возможно, это концентрированная боль самой Терры, накопившаяся за тысячелетия. Роксанна не пытается сражаться с ним. Она лишь уводит Кая в его внутренний мир, чтобы он мог встретиться с собственным ангелом — виной. И когда Палладий приносит себя в жертву, его душа присоединяется к хору ангела.

В истории Роксанны нет героического финала. Она не примарх, не инквизитор, не космодесантник. Она — навигатор, который хотел спрятаться, но вынужден убивать; послушница храма, которая сомневается в Кредо; девушка, которая берёт за руки человека и ведёт его в собственную пустыню, чтобы тот перестал убегать. Её сила — и её проклятие. Она из тех, кого моряки называют «накликающими беду»: куда бы она ни пошла, несчастья и смерть идут рядом. Но, возможно, именно такая нужна миру, который уже горит. Роксанна не спрашивает, почему мир несправедлив. Она смотрит на дорогу под ногами и идёт дальше.