Джанн
Краткое содержание
Сын имперского офицера Данеля Престова, оставшийся на родном мире, когда отец ушёл умирать на Маргентум. В архивах — лишь имя на допросном листе, но именно такие тени держат Империум на плаву.
Полное описание
В летописях Джанн — не герой, не солдат, не мученик. Он — одно из тех имён, что всплывают на допросе, когда человек, потерявший всё, пытается вспомнить, ради чего он вообще держал строй. Капитан Данель Престов, грязный и сломленный, сидит перед дознавателем Томасом Бёркхартом из Ордо Маллеус, и где-то между признаниями у него вырывается: жена Мари, дети Джанни и Толиф. Больше о Джанне источники не сообщают ничего. Но этого достаточно, чтобы увидеть за скупыми строками целый мир — мир, который Империум посылает умирать, даже не назвав его имени.
Джанн родился в семье военного. Отец, Данель Престов, дослужился до капитана и командовал Бриндлевельдской 9-й дивизией — соединением в двадцать тысяч штыков, собранным с одного из тех миров, которые принято называть «родными», хотя Империуму в равной степени безразличны имена их городов, и их жителей. Мать, Мари, почти невидима в хронике: она существует только как часть воспоминания, как имя, которое Престов произносит, когда все остальные слова уже потеряли вкус. Вместе с Джанном упоминается Толиф — брат или сестра, второй ребёнок, оставшийся в том же неопределённом «родном мире», куда капитан, видимо, уже не вернётся.
Что представляла собой жизнь Джанна до Маргентума — неизвестно. Скорее всего, он рос в тени казарм, слышал марши, видел, как отец надевает форму, и знал, что Империум требует от каждого мужчины лишь одного: срока службы, крови и тишины. Дети имперских офицеров редко становятся персонажами хроник. Они — статистика, будущие рекруты, налоговая база, резерв Астра Милитарум. Но для Престова Джанн был не статистикой. В заточении, когда память уже начала крошиться, капитан цеплялся именно за эти образы: жена, дети, дом. Это не сентиментальность — это единственное, что у него осталось после того, как Маргентум сожрал его дивизию.
Кампания, разлучившая Джанна с отцом, началась с приказа. Восстание на Маргентуме переросло в полномасштабную войну, и Бриндлевельдская 9-я дивизия погрузилась на транспорты. Путь через варп был тяжелым: молитвы, вой паломников, дрожь переборок, но солдаты, включая огромного щитоносца Антона Карпа, сохраняли боевой дух. Возможно, Джанн в последний раз видел отца на плацу, когда дивизия строилась для погрузки. Имперская гвардия не позволяет долгих прощаний — это роскошь, которая не вмещается в логистику. Поэтому все, что осталось у мальчика, — это, вероятно, память о рукопожатии, коротком поцелуе матери и обещании вернуться. Обещания, которое Маргентум не собирался соблюдать.
Высадка на Маргентум обернулась кровавой бойней. Десантные корабли были встречены шквальным огнём, вокс-каналы заполнились криками и еретическими песнопениями. Престов, возможно, в этот момент ещё успел подумать о Джанне — потому что именно такие мысли удерживают офицера от того, чтобы бросить строй и побежать. Бриндлевельдцы, ведомые комиссаром Дерокастом, закрепились на берегу и начали медленное наступление. Недели маршей, стычки, артобстрелы, выжженные деревни. Мятежники отступали, но не рассыпались; они заманивали имперские силы всё глубже вглубь континента, туда, где в небе уже начали появляться огни, сводящие людей с ума, и пение, проникающее в сознание. Джанн, оставшийся за много световых лет, не мог знать об этом, но именно такие вещи решают судьбы детей: когда отец перестаёт писать письма, потому что почта больше не летает.
Последний оплот еретиков — огромный город с гигантскими стенами — стал могилой для дивизии. Перед финальным штурмом странности усилились. Щитоносец Антон Карп, здоровяк, который нёс на себе осадный щит и, вероятно, мог бы заслонить собой десяток солдат, внезапно сошёл с ума. Он начал смеяться, бормотать на чуждом языке, а затем его плоть начала меняться, превращаясь в нечто чудовищное. Из тела Карпа вырвался ужасный ксенос, который немедленно начал убивать солдат. В тот момент Джанн стал сиротой — или почти сиротой, — потому что его отец оказался в центре ада, где демоническая сущность рвала гвардейцев на части, а комиссар, вместо того чтобы организовать оборону, попытался бежать.
Комиссар Дерокаст — человек, который должен был стать примером стойкости, — сломался первым. Это предательство страшнее любого ксеноса: когда комиссар бежит, солдаты теряют последнюю веру в Империум. Бриндлевельдцы, деморализованные и атакованные изнутри и снаружи, были уничтожены. Престов вместе с верным Альпертом и горсткой выживших был вынужден отступить, оставив поле боя. Остатки дивизии, включая отряд Престова, укрепились в зоне высадки, ожидая подкрепления. Восемь дней они отбивали атаки обезумевших еретиков и ксеносов, пока их стены не пали. Если Джанн получал какие-то вести с фронта, они, должно быть, были обрывочными и страшными: «девятья дивизия окружена», «связь потеряна», «капитан Престов числится пропавшим». Империя не отправляет семьям подробных некрологов; она отправляет списки погибших, и в этих списках имя отца Джанна могло появиться или не появиться — в зависимости от бюрократической прихоти.
В самый критический момент, когда стены уже пали, с неба начали падать «звёзды» — это прибыли космодесантники и Инквизиция. Инквизитор Барэкияс немедленно взял командование в свои руки. Он публично казнил комиссара Дерокаста за трусость, что потрясло Престова. Среди прибывших Престов узнал дознавателя Бёркхарта, того самого, который теперь допрашивал его. Барэкияс также казнил трусливого генерала, а затем на поле боя явился космодесантник Макон из ордена Серебряных Святых. Макон принял Особую Клятву, и имперские силы, вдохновлённые присутствием «ангела», начали решительное наступление на город Маргентум, ворота которого были открыты.
Джанн не был свидетелем этих событий. Он остался на родном мире — в безопасности, если слово «безопасность» вообще применимо к Империуму. Но Маргентум стал для него не просто далёкой войной. Это была война, которая забрала отца. Капитан Престов, судя по всему, не погиб: он оказался в руках Инквизиции, в заточении. Но для ребёнка разница между «отец пропал» и «отец умер» почти не существует: и то, и другое означает, что отец больше не придёт домой. Возможно, Джанн до сих пор живёт там, где жил, — если его мир не был уничтожен войной, голодом или набегом ксеносов. Возможно, он вырос и стал солдатом, как отец. Возможно, он погиб в какой-нибудь безымянной стычке задолго до того, как его имя попало в архивы. Империум не ведёт учёт таких судеб.
Историки Империума любят говорить о великих битвах, о примархах, о богах Хаоса. Но настоящая ткань галактики — это миллиарды Джаннов: дети, которые ждут, дети, которые не дождутся, дети, которые вырастают и занимают место своих отцов в бесконечной очереди к смерти. Джанн не изменил ход войны. Он не сражался с демонами, не получал наград, не произносил речей. Его единственное появление в хронике — это воспоминание капитана Престова, промелькнувшее между вопросами дознавателя. Но именно такие воспоминания делают допросы живыми: за каждым именем, за каждым «сын» или «дочь» стоит целая вселенная, которую Империум готов принести в жертву ради своего выживания.
Орикан, глядя на это из глубин некронского архива, мог бы заметить: истина о Джанне — это не то, что записано в донесениях, а то, что осталось между строк. Капитан Престов называет её «воспоминанием»; хрономант назвал бы её «разломом во времени» — точкой, где личная боль отдельного человека пересекается с безумием галактики. Мальчик Джанн, Джанни, Gianni — имя, которое можно произнести на десятке языков, — стал символом всего, что Империум теряет, даже когда побеждает. Маргентум был отбит, еретики уничтожены, космодесантники исполнили свой долг, но дивизия, которая должна была защищать родной мир Джанна, перестала существовать. Двадцать тысяч солдат — чьи-то отцы, мужья, братья — остались в красной земле Маргентума. И Джанн, где бы он ни был, стал одним из множества имперских сирот, которых не считает никто.
Скудость сведений о Джанне — сама по себе источник информации. Если бы он был значимой фигурой, о нём писали бы в сводках. Если бы он погиб героически, его имя сохранилось бы в списках павших. Но он — «гражданское лицо», ребёнок, и потому его существование почти не оставило следов. Это делает его типичным жителем Империума: миллионы таких же существуют и исчезают, не попав ни в один документ, кроме, возможно, налоговых переписей и воинских призывов. Даже в этом архиве Джанн присутствует лишь потому, что его упомянул допрашиваемый офицер. Так целые поколения людей становятся призраками для будущих историков.
Можно реконструировать примерную хронологию. До Маргентума: Джанн живёт с матерью и братом/сестрой, видит отца в редкие отпуска. Детство в имперском мире — это уроки веры в Императора, первые молитвы, возможно, первые кадетские упражнения, если мир военизирован. Затем: мобилизация, отъезд отца, ожидание. Письма с фронта, если они приходили, могли быть единственной нитью. Потом — тишина. Маргентум: восстание, бойня, гибель дивизии, приход Инквизиции. Дальше — неизвестность. Инквизиция часто «зачищает» не только солдат, но и семьи, если считает их заражёнными. Престов был допрошен Ордо Маллеус — значит, существовала вероятность обвинения в ереси или в контакте с демоническим. Если так, судьба Джанна могла быть решена в застенках Инквизиции: либо он был признан невиновным и брошен на произвол судьбы, либо его отправили в работный дом, либо ликвидировали как нежелательного свидетеля. Ни один из этих исходов не зафиксирован.
Эльдарские провидцы, если бы они обратили взор на эту историю, увидели бы в ней лишь одну из бесчисленных нитей судьбы, оборванных Империумом. Тау назвали бы это бессмысленной жестокостью. Некроны — такие, как Орикан, — просто занесли бы Джанна в таблицу: «объект не представляет ценности». Но именно такие объекты зачастую важнее, чем кажется: без Джанна, без миллионов таких, как он, Империум не имел бы солдат — потому что солдаты вырастают из детей, которых когда-то обещал защищать Кровавый Бог? Нет, защищать обещал Император. Империум забирает у отцов детей, превращает их в гвардейцев, а потом забывает их имена. Джанн — это название этого процесса.
Есть ли у Джанна будущее в хрониках? Возможно, если какой-нибудь писарь отыщет продолжение дела Престова. Может быть, дознаватель Бёркхарт оставил записи о том, куда отправили семью капитана. Может быть, в архивах Астра Милитарум сохранился список личного состава Бриндлевельдской 9-й дивизии с пометкой «семья вывезена» или «семья оставлена на планете». Но пока таких документов нет. Джанн остается именем, брошенным в воронку допроса, — как камешек, который падает в колодец, и никто не слышит плеска.
Вот почему эта запись существует. Орикан Прорицатель не ведёт учёт только героев; он ведёт учёт всех, кто оказался в лучах хроники, даже если свет этот — лишь тусклая лампа в камере дознания, а имя произнесено вполголоса человеком, у которого отняли всё. Джанн не нуждается в эпитафии. Он нуждается в том, чтобы его имя было зафиксировано, — потому что если Империум не помнит своих детей, то хотя бы архив некронов, существующий вне времени, сохранит эту крупицу правды. И когда-нибудь, когда галактика рухнет, останется только запись: «Джанн, сын Престова, жил. Он ждал отца. Отец не вернулся».
Ключевые факты
Собраны ИИ по текстам книг и источникам базы.
-
Джанн (Джанни) — один из детей капитана Данеля Престова и его жены Мари.
-
Вместе с Джанном в семье был второй ребёнок — Толиф.
-
Семья Престова осталась на родном мире, когда дивизия отправилась на Маргентум.
-
Отец Джанна, Данель Престов, командовал Бриндлевельдской 9-й дивизией.
-
Бриндлевельдская 9-я дивизия насчитывала двадцать тысяч солдат.
-
Дивизия отправилась на планету Маргентум, охваченную восстанием.
-
Путешествие через варп было тяжёлым, но солдаты, включая щитоносца Антона Карпа, сохраняли боевой дух.
-
Высадка на Маргентум обернулась кровавой бойней из-за шквального огня и еретических песнопений.
-
Несмотря на потери, бриндлевельдцы закрепились и неделями теснили мятежников.
-
Подойдя к последнему городу-оплоту, солдаты столкнулись со странными огнями и пением, сводящими с ума.
-
Щитоносец Антон Карп внезапно сошёл с ума, и из его тела вырвался ксенос, убивавший солдат.
-
Комиссар Дерокаст, охваченный паникой, попытался бежать вместо организации обороны.
-
Престов вместе с Альпертом и горсткой выживших отступил в зону высадки.
-
Выжившие восемь дней отбивали атаки обезумевших еретиков и ксеносов.
-
На восьмой день прибыли космодесантники и Инквизиция.
-
Инквизитор Барэкияс публично казнил комиссара Дерокаста за трусость.
-
Инквизитор Барэкияс также казнил трусливого генерала.
-
Космодесантник Макон из ордена Серебряных Святых принял Особую Клятву, вдохновив имперские силы.
-
Дознаватель Томас Бёркхарт из Ордо Маллеус допрашивал Престова в заточении после событий.
-
Престов узнал Бёркхарта среди прибывших на Маргентум.
-
В заточении Престов вспоминал жену Мари и детей Джанни и Толифа.
-
Судьба Джанна и Толифа после кампании на Маргентуме в источниках не раскрывается.
Связи (9)
| Цель | Предикаты |
|---|---|
| Дамарис | потомок |
| Данель Престов | потомок |
| Итоэлль | связан с |
| Круссман | союзник, связан с |
| Мерлок | командир |
| Токуин | союзник |
| Толиф | связан с |
| Томас Бёркхарт | связан с |
Атрибуты
| family_role | сын |
| father | Данель Престов |
| mother | Мари |
| sibling | Толиф |
| home_world | не назван; вероятно, Бриндлевельд или мир, откуда набиралась Бриндлевельдская 9-я дивизия |
| Статус | неизвестно; остался на родном мире во время кампании на Маргентуме |
| mentioned_in | «Свидетель» (Джо Паррино, 2013) |
| source_faction | imperium |
Хронология
Рождение Джанна в семье Данеля Престова и Мари.
Бриндлевельдская 9-я дивизия получает приказ на подавление восстания на Маргентуме; семья Престова остаётся на родном мире.
Высадка на Маргентум оборачивается кровавой бойней; бриндлевельдцы несут тяжёлые потери.
У стен последнего города-оплота щитоносец Карп превращается в ксеноса; комиссар Дерокаст бежит; дивизия уничтожена.
После восьми дней обороны в зоне высадки прибывают космодесантники и Инквизиция; Барэкияс казнит трусов.
Престов оказывается в заточении; дознаватель Томас Бёркхарт допрашивает его, и Престов вспоминает о Джанне.
Вопросы и ответы
Собраны ИИ по текстам книг и источникам базы.
- Кого из членов команды Джанн находит в машинном святилище?
- Джанн находит Галларди в машинном святилище, где он разбил прожекторы и работает при тусклом красном свете.
- Как зовут главную героиню фрагмента?
- Главную героиню зовут Джанн.
- Кого из членов команды Джанн находит в машинном святилище?
- Джанн находит Галларди в машинном святилище, где он разбил прожекторы и работает при тусклом красном свете.
- Как зовут главную героиню фрагмента?
- Главную героиню зовут Джанн.
- Как зовут главную героиню фрагмента?
- Главную героиню зовут Джанн.
- Кого из членов команды Джанн находит в машинном святилище?
- Джанн находит Галларди в машинном святилище, где он разбил прожекторы и работает при тусклом красном свете.
- Кого из членов команды Джанн находит в машинном святилище?
- Джанн находит Галларди в машинном святилище, где он разбил прожекторы и работает при тусклом красном свете.
- Как зовут главную героиню фрагмента?
- Главную героиню зовут Джанн.
- Как зовут главную героиню фрагмента?
- Главную героиню зовут Джанн.
- Кого из членов команды Джанн находит в машинном святилище?
- Джанн находит Галларди в машинном святилище, где он разбил прожекторы и работает при тусклом красном свете.
Теги
Обратная связь
Заметили неточность или ошибку?
Рекомендации
Граф связей
Текстовые фрагменты (16)
Джанн, преодолевая страх, входит в башню, где работают машины. Она находит Галларди в машинном святилище, но он ведёт себя странно, разбивая оборудование. Джанн пытается говорить с ним, но её воспоминания искажаются, и она не может понять, что происходит. Она вспоминает, как они нашли ксеноартефакт…
Джанн вспоминает, как Галларди убил Токуина, и понимает, что их восприятие реальности разрушено. Она убегает из кузницы, но Мерлок возвращает ей посох и говорит странные слова. Джанн следует за Мерлок, но её мысли путаются, и она ощущает, что теряет себя.
Джанн ведёт обезумевшую Мерлок через тёмные коридоры башни, где та, вообразив себя эльдарской охотницей, бредёт с копьём и звериными шкурами. Джанн пытается достучаться до неё, напоминая о Галларди и Токуине, но Мерлок отвечает лишь обрывками чуждых песен. Воспоминание о находке ксеноартефакта — ра…
Джанн осознаёт, что их безумие началось с находки масок в упавшем корабле. Она вспоминает, как каждый выбрал маску, и как Круссман, надев свою, сошёл с ума. Теперь она видит, как Клайд скорбит о ком-то, а Мерлок бредит, и понимает, что они все стали марионетками чуждых личностей.
Джанн, разрываясь между двумя личностями, вспоминает, как они нашли маски в разбитом корабле, и как Круссман первым надел свою, после чего началась бойня. Она видит, как Клайд скорбит, и понимает, что все они стали марионетками чуждых личностей. Она бежит на крышу, где Круссман и Сабила сражаются н…