Шай-Тан

Шай-Тан начинался не как имя чудовища, а как название корабля. Терранский ковчег-сеятель ушёл от Старой Земли ещё в те времена, когда человечество лелеяло мечты о светлом будущем среди звёзд; на его борту было десятки тысяч человек, надеявшихся начать жизнь заново. Корабль не дошёл. Он погиб — и в этом месте память ложится трещинами: не потому что важно, от чего именно умерли люди, а потому что сама смерть оказалась лишь прологом. В варпе, где время не имеет зубов, а души не умеют умирать окончательно, десятки тысяч надежд переплавились в один голодный разум. «Имя мне — легион, поскольку нас много» — так он сам определяет себя, и это не метафора. Шай-Тан есть обитель всех тех, кто когда-то верил в новый мир, но получил вместо него бесконечную тесноту чужого сознания.

Моргенштерн, куда волею судеб забросило Магнуса и Пертурабо, оказался для этой сущности не случайным перевалочным пунктом. Имя корабля стало именем культа: Сыны Шайтана долго готовили свою планету к финалу, который мало кто из смертных способен вообразить. Их творение, надводный город-машина, вдавливало одну литосферную плиту под другую, запуская процесс, который матосы геологикус описывали лишь как теоретическую возможность: глобальное искажение геомагнитного поля, магнабури, гибель целого мира. Пертурабо, глядя на обнажённые пласты, не видевшие солнца миллионы лет, мгновенно понял, что речь идёт не о бомбе, а о механизме глубокого времени: то, на что природе нужны эпохи, здесь совершалось за жизнь одного поколения. И, самое главное, Железный Владыка осознал, что такие конструкции невозможно спрятать от имперского командования. Можно лишь — при молчаливом благословении губернатора, в чьих руках все отчёты и все ключи.

Шай-Тан явился в своей стихии, когда занял тело старшего библиария Атхарвы и ещё пятерых легионеров Тысячи Сынов. Магнус встретил сущность уже в этом обличье. Одержимые двигались скованно, как куклы, у которых ещё нет опыта управления чужой плотью; вокруг них вился световой ореол, отбрасывающий грязно-бурые тени, а из горла Атхарвы звучал не один голос, а тысячи истерзанных душ, дорвавшихся до права говорить. Шай-Тан не стал скрывать свою природу: он сообщил Магнусу имя корабля-сеятеля, рассказал о гибели и о том, что живые тела теперь для него лишь новые вместилища. Когда легионеров сбило пси-ударом и они, поднявшись, передёрнули затворы болтеров, Ариман спросил разрешения стрелять. Магнус запретил: «Это ваши братья». Шай-Тан ответил прямым выпадом — ударил в Циклопа сгустком электричества.

Развязка оказалась достойна примарха, который слишком хорошо знал цену гордыне. Магнус не уничтожил Шай-Тана и не отпустил его: он заточил психическую сущность в страницы гримуара. Хроники этой истории расходятся, как и положено хроникам Хаоса: одни тексты говорят, что примарх пытался спрятать в книге невинные души, другие — что он готовил оружие. Оба утверждения истинны, ибо это разные грани одного поступка. В таком виде легион мёртвых душ был унесён с Моргенштерна, чтобы ждать своего часа перед битвой на Терре. Ариман, на глазах которого рушился ещё один мир, выслушал исповедь отца; Магнус поклялся не хранить секретов, но его глаза уже видели тень грядущего предательства. Шай-Тан — это напоминание: даже самые светлые надежды человечества, спрессованные горем и варпом, могут стать оружием, которое однажды будет направлено против самого человечества.