Ульрах Брантан

Ульрах Брантан — железнокровный сын клана Ниранкар, капитан 65-й клановой роты Десятого легиона Железных Рук. В галактической гражданской войне он занял место среди тех, чьё имя не гремит на парадных скрижалях, но кто каждый раз поднимает ударный крейсер в бой из-за грани смерти. Его война началась на Исстване V — и там же, по всем законам физики и биологии, должна была закончиться.

Исстван V стал для Железных Рук не просто поражением, а обезглавливанием. Феррус Манус, примарх Десятого легиона, пал от клинка Фулгрима на чёрных песках, и весь легион в одно мгновение осиротел. Брантан был рядом с теми, кто видел гибель отца своими глазами. Сам он получил удар от Фениксийца — удар, который переломал его тело так, что спасти капитана могли только технологии, граничащие с чудом, или упрямство, граничащее с безумием. Железные Руки, воспитанные на доктрине невыносимой стойкости, хотели умереть в тот день вместе со своим примархом. Невыносимая, немыслимая боль лишь укрепила их решимость и сделала их ещё опаснее. Они превратили горе в ненависть. Но Ульрах Брантан отдал последний приказ: уйти, перегруппироваться, выжить. Дать отпор.

Тело Брантана, которое вынесли с Исствана, напоминало жалкую кучу разорванного мяса и костей, скреплённую сухожилиями и силой воли. Обе ноги были изувечены: от одной остались только волокнистые груды разорванных мышц и расплавленные кости, другая заканчивалась прямо над коленом. Одна рука держалась лишь на пластинке раздробленной кости и нескольких лоскутах кожи; на ней оставался только один палец — остальные были потеряны во время побега. Четыре воронки от болтерных снарядов, образовавшие ломаную линию от бедра до грудины, превратили торс капитана в месиво. При хоть сколько-нибудь нормальных обстоятельствах его с почестями поместили бы в саркофаг дредноута, но ресурсы выживших были жестко ограничены. Тогда дредноут брат Бомбаст требовал, чтобы железные отцы вынули его из саркофага, готовый отдать свою машинную жизнь ради того, чтобы Брантан продолжил командовать. Но даже этого оказалось недостаточно.

Брантана уложили в серебристый контейнер под куполом из заиндевевшего, холодного как лёд стекла. Неподвижное тело укрывали застывшие потоки морозного пара. В криокамере, в ледяном стазисе, раны не излечиваются, смертельные раны чудесным образом не исчезают, никто не может вернуться из мёртвых, как бы сильно этого ни хотелось. Но Брантан не был просто мёртв: в его груди продолжало пульсировать Железное Сердце — древняя реликвия, оболочка которой яростно билась под разодранной плотью. Технологии Тёмной эры одновременно переплетали плоть и кровь, а разум капитана в стазисе закалялся в исключительный клинок мести.

Ударный крейсер «Сизифей» стал для остатков легиона ковчегом и склепом. На борту собрались те, кто отказался умирать: Сабик Велунд, железный отец, всегда с грустью приходивший в зал своего капитана; фратер Таматика, Железорождённый, ветеран-морлок с колким юмором; Кадм Тиро, советник Брантана, де-факто командовавший кораблём в продолжительные — и становившиеся всё более продолжительными — периоды, пока капитан спал; морлоки Септ Тоик и Игнаций Нумен. Тоик нёс на лице несколько изогнутых шрамов, оставленных смеющимся мечником из Детей Императора. Нумен, лишившийся глаз при взрыве плазмы, получил простую наводящую оптику и почти полностью потерял слух. Оба были среди первых высадившихся на Исстван V, оба высекли на доспехах имена павших, а на наплечниках выжгли кислотой имя Ферруса Мануса. Они видели, как погиб примарх, и отказались перекрашивать или чинить броню, пока убийца не будет мёртв. Рядом с ними нёс службу апотекарий Саламандр Атеш Тарса из 24-й роты. Тарса обеспечивал уход четвёртому обитателю апотекариона — тому, кто лежал в ледяном гробу. Уже было решено, что после смерти Тарсы его имя высекут на железной пластине и сбросят в вулканический кратер горы Карааши на Медузе. Для воина из другого легиона не существовало большей чести.

На Кавор Сарте Велунд и Никона Шарроукин, Гвардеец Ворона из 66-й роты, захватили одного из Нелингвального Воинства Шифра — криптоса, чудовищное гибридное создание Тёмного Механикума. Именно из-за криптосов криптографическую защиту вражеских сетей раньше было невозможно взломать. С захваченным криптосом командиры лоялистов получили возможность расшифровывать закодированные сообщения предателей. А получив из них необходимую информацию, капитан Ульрах Брантан приказал «Сизифею» обходными путями последовать на Гидру Кордатус — на встречу двух примархов-предателей. Это было одно из редких мгновений, когда капитан выходил из ледяного беспамятства, отдавал приказ и снова погружался в стазис. Каждый такой приказ стоил ему остатков жизни, но Брантан, как и весь Десятый легион, не позволял горю затронуть воинственное сердце.

На борту «Сизифея» жила легенда — кибер-орёл Гаруда. Ульрах Брантан назвал птицу именем мифического пожирателя серебряных змей, якобы обитавшего в Земле Теней, благородного охотника, родившегося в огне и уничтожившего древних богов Медузы. Для Железных Рук Гаруда был просто «Птицей», но в ней, возродившейся после повреждений, они видели знак, что и их павший капитан ещё может выйти из своей ледяной гробницы. Золотое тело орла представляло собой хитроумный механизм, созданный с мастерством, уже не доступным в те времена: одно крыло было золотым, второе серебряным; шарниры одной ноги — из слоновой кости и меди, другой — из штампованной стали и поликарбонатного композита. Покрытый шрамами мечник из Детей Императора подстрелил Гаруду на Йидрисе, но Сабик Велунд и фратер Таматика отнеслись к кибер-орлу с вниманием, какое апотекарий уделяет раненому Железному лорду. Они починили сломанное крыло и вывихнутую лапу, а таинственный механизм в сердце птицы перезапустили, сами не поняв, как им это удалось. Таматика утверждал, что Гаруда — артефакт первых поселенцев Медузы; Велунд считал, что автоматическая птица принадлежит ещё более ранней эпохе. Кадма Тиро происхождение орла не интересовало — его интересовало только убийство предателей.

Гаруда, чувствуя расстройство Тиро, тёрлась металлической головой о его шею, словно пыталась успокоить. Тиро разговаривал с птицей, а через неё — с капитаном, запертым в ледяном стазисе. Апотекарий Тарса предположил, что звук знакомых голосов пойдёт Брантану на пользу, станет связующим звеном между миром льда и миром тепла снаружи. После Исствана члены экипажа по очереди приходили в апотекарион и рассказывали бывшему капитану о повседневных мелочах, о миссиях, которые планировали, и о страхах, которые внушала им грядущая война. Но чуда не происходило, пока не вмешалась сама птица. По причинам, известным только его непостижимому машинному сознанию, Гаруда решил полностью вывести из строя стазисное управление криокамеры Брантана, не оставив Тарсе другого варианта, кроме как прибегнуть к отчаянным мерам ради спасения пациента. Тарса поместил древнюю реликвию, Железное Сердце, на обнажённое тело капитана, отчего она стала напоминать хромированного паука.

То, что поднялось из ледяного контейнера, уже с трудом можно было назвать человеком. Тело Брантана представляло собой кошмарный сплав плоти и машины, имевший лишь мимолётное сходство с почтенным шасси дредноута, из частей которого его собрали. Его голос звучал отвратительной смесью разорванных голосовых связок человека и импровизированной аугметики. От Брантана разило протухшим мясом и токсичными химикатами, поддерживавшими жизнь в его прогнившем теле. Шарроукин едва переносил вид этой пульсирующей мерзости, но Брантан снова стоял на командной платформе «Сизифея». Велунд, глядя на воскресшего капитана, не находил слов. Никона Шарроукин сразу сказал прямо: «Брантан спятил». Девять дней ушло на то, чтобы «Сизифей» снова мог отправиться в космос: ремонтный док, объединённый гений Таматики и Велунда, подъёмные краны, сварка, сервиторы и Железные Руки, творящие чудеса — всё это возвращало крейсер к жизни. Брантан же, игнорируя собственные раны, требовал найти место для ремонта, чтобы продолжить борьбу.

Варп-прыжок выбросил «Сизифей» в треть астрономической единицы от Терры — расстояние, которое казалось невозможным. Велунд сообщил об огромном варп-разломе у Кометы-святилища, сквозь который флоты Хаоса проникали в Солнечную систему. Вокруг Терры и Луны уже бушевала Осада. Шарроукин нашёл заброшенную заправочную станцию, где израненный крейсер мог укрыться и провести ремонт. Но Брантан не искал спасения — он искал врага. В космическом бою у Юпитера он приказал сближаться с линкором предателей «Забойщик», игнорируя опасность. Шарроукин, исполнявший на мостике роль глаза и ушей, огрызался на капитана: «Разве я похож на магистра сюрвейеров?» — Брантан в ответ рычал, требуя найти того, кто сможет читать проклятый ауспик. Смерть не смягчила капитана; она лишь обострила его одержимость.

Тень брата Бомбаста преследовала их всех. Когда после очередного боя экипаж вернулся на повреждённый «Сизифей», они обнаружили, что дредноут Бомбаст мёртв, а его корпус превращён в чудовищный сплав технологии, биологии и механической некромантии. У массивной конструкции отсутствовал саркофаг — внутри был только опутанный кабелями кокон из зашитых ран и голой кожи, ошмётки плоти, костей и ненависти, которые когда-то командовали крейсером. Тогда Ульрах Брантан произнёс страшное признание: «Тарса не убивал „Железное Сердце“. Его убил я». Ради собственного возвращения капитан переступил через брата, забрав из его машины реликвию, державшую его в живых. Это было деяние, которое даже в Железных Руках, привыкших к безжалостности, оставляло шрам.

На борту зрело недовольство. Нумен схватился за болтер, когда Шарроукин предложил отстранить Брантана от командования. «Ты смеешь предлагать поднять бунт против моего капитана?» — крикнул ветеран. Шарроукин ответил с ледяной прямотой: «Ульрах Брантан сражается исключительно ради своей мести. Боль сломала его, и он приговорит нас всех в огне своего безумия». Таматика пытался удержать их от края, но Велунд, к собственному стыду, согласился: «Да поможет мне Трон, но да, я согласен с Никоной, хотя это идёт вопреки всему, во что меня учили верить». Даже Кадм Тиро, вернейший из соратников, вынужден был признать: Брантан спятил. Но когда встал вопрос о бунте, Тиро ответил отказом. «Ульрах Брантан доверил командование „Сизифеем“ мне, и скорее в Земле Теней наступит день, чем я позволю Таматике его взорвать». Долг перед капитаном оказался сильнее страха за собственную жизнь.

Железные Руки продолжали партизанскую войну. Они абордировали корабль Альфа-легиона «Зета Моргельд», пробиваясь сквозь яростное сопротивление. Тридцать гигантов в чёрной броне со снежно-белым символом латной перчатки на наплечниках вышли из нутра ревущего «Громового ястреба» как обсидиановые призраки. Это была жестокая, кровавая бойня в замкнутом пространстве: перестрелки с расстояния вытянутой руки, прорывы щитами, тараны всем телом. Среди атакующих шёл и Брантан — неудержимая машина смерти, для которой старые раны были лишь напоминанием о долге. Атеш Тарса позже вскрыл тело погибшего Альфа-легионера, надеясь найти в его физиологии мутацию, объясняющую предательство, но не нашёл ничего — воин анатомически был идентичен любому другому космодесантнику.

Затем от геноведьмы Та'лаб Виты-37 пришёл отчаянный сигнал с Луны: Сыны Гора охотились за Магна Матер — артефактом, содержащим исходный код генетики космодесантников. Брантан выслушал спор Таматики и Тиро и принял решение, достойное железного сердца: отправиться на Луну, сделать всё возможное, чтобы защитить Магна Матер, но если возникнет хоть малейший шанс, что она попадёт в руки изменников, — уничтожить её. «Риски велики, — сказал он, — но ничто из того, что ценно, никогда не достигнуто без определённого риска». Это был единственный компромисс, который он счёл возможным: не позволить знанию уйти к предателям, но и не дать знанию сгинуть, если его ещё можно спасти.

«Сизифей» дрейфовал в поле обломков разрушенного Кольца Луны, некогда смертоносного пояса обороны. Пласты орбитального мусора обвивали поверхность спутника тенью от облаков фрагментов и распылённого металла. Пробившись через обломки и вражеские патрули, лоялисты совершили аварийную посадку. Ведомые Та'лаб Витой-37, которая две сотни лет хранила артефакт, они проникли в хранилище Геродота Омеги, где столкнулись с техножрецами-отступниками и чудовищными генокапсулами Селенар. В финале отряд маскировался под трэллов, чтобы пробраться на трансорбитальный корабль, но их раскрыли. Гаруда атаковала техножреца, дав лоялистам решающий шанс. Брантан сражался на вершине вулкана, среди пламени и дыма, когда десантно-штурмовой корабль «Громовой ястреб» вынырнул из кальдеры. Он смотрел на вой, поднимавшийся из глубин, и говорил: «Она права» — потому что для него оставалась только одна цель.

Последний бой был страшен. Кадм Тиро и Ульрах Брантан остались прикрывать отход Шарроукина, нёсшего Магна Матер. Терминаторы юстаэринцев под командованием капитана Трастевере настигли их. Брантан вырвал штурмовую пушку у одного из юстаэринцев и взмахнул ею, как дубиной, обрушив казённик на череп владельца. Он повернулся и замахнулся на третьего терминатора, но снаряд из штурмового болтера, не разорвавшись, прочертил борозду в верхней части его черепа. Брантан раскачивался, но держался прямо; на кратчайший миг Тиро осмелился понадеяться, что он продолжит бой, как много раз до этого. Но одного взгляда на залитые кровью глаза Брантана было достаточно, чтобы понять: Ульрах мёртв. Железное Сердце, наконец, остановилось, и герой Железных Рук ушёл из жизни. Хотя тело из плоти и крови умерло, неподвижное шасси, когда-то принадлежавшее саркофагу брата Бомбаста, всё ещё удерживало его прямо. Даже в смерти Ульрах Брантан не преклонил колени перед врагом.

Кадм Тиро, изрешечённый снарядами, умер с презрением к врагу, выплюнув последние слова о Гвардейце Вороне, у которого четыре минуты форы. Шарроукин ушёл, был ранен при эвакуации, но выжил. Атеш Тарса позже погиб на Ноктюрне, встретив примарха Вулкана и отдав ему Магна Матер. «Сизифей» и его экипаж прошли сквозь Солнечную войну, оставив в ней имя капитана, который не позволил горю сломать себя, а превратил его в клинок. Ульрах Брантан не был великим завоевателем и не оставил империй; он оставил легиону пример того, как выжившие должны нести мёртвых в своей стали и продолжать сражаться.