Мордред

В архивах Чёрных Храмовников имя Мордреда мерцает, как отсвет на полированном черепе. Он был реклюзиархом — голосом веры и карающей дланью ордена, хранителем обетов, что старше имперской лжи. О его жизни мы знаем лишь обрывки, запечатлённые в памяти Гримальда, который носит его лицевую пластину как вторую кожу. Мордред выбрал Гримальда, но почему — не сказал ни тогда, ни после. Возможно, он был человеком настроения, возможно — исполнителем чужой воли. Даже Людольд, верховный маршал, обронил намёк, что выбор мог быть продиктован свыше.

Смерть Мордреда осталась за кадром — просто очередная потеря в бесконечном крестовом походе. Но именно после неё Гримальд, снедаемый предчувствием гибели, принял мантию реклюзиарха, получив от Хелбрехта крозиус и благословение на Вечный крестовый поход. Так череп Мордреда стал лицом Гримальда, а его посмертная маска — свидетельницей всех битв, что велись на Армагеддоне и за его пределами.

В характере Мордреда, судя по скупым свидетельствам, сочетались мрачная решимость и капризность. Гримальд вспоминает его как 'человека настроения', который действовал по наитию, не подвластному логике. Это делает его фигуру ещё более загадочной: капеллан, который поставил на молодого воина и исчез, оставив ему свою маску. Был ли то расчётливый выбор будущего символа ордена или прихоть умирающего — никто не узнает.

Но связи Мордреда не ограничиваются Гримальдом. Людольд, верховный маршал, обращался к нему как к равному, а в его словах сквозило уважение и давнее знакомство. Мордред был частью той касты, что несёт бремя веры не только в бою, но и в тишине капитула. Его роль в истории Чёрных Храмовников — это роль моста между поколениями, когда старая смерть становится новым началом.

Быть реклюзиархом Чёрных Храмовников — значит носить на лице смерть, чтобы другие не боялись жить. Мордред принял эту ношу задолго до Гримальда, когда орден ещё не знал имени Армагеддона. Его маска-череп, впоследствии перешедшая к Гримальду, видела веру в её самом суровом обличье — веру без надежды на спасение, веру как дисциплину и ярость.

В битве при Пелегероне-4, где демон инквизитора Винкула унёс жизни Джасмин и Ульрика, Гримальд ещё не носил маску Мордреда. Но тень предшественника уже тянулась к нему, направляя его сквозь хаос. Что видел Мордред в этом воине? Возможно, ту же яростную преданность, что отличала его самого. Или просто устал выбирать.

Нельзя забывать: в Чёрных Храмовниках звание реклюзиарха — не административная должность, а боевое служение. Мордред, как и его преемник, сражался на передовой, вёл братьев в атаку с крозиусом в одной руке и болтером в другой. Его гибель на поле боя — не исключение, а правило. Другое дело, что именно Гримальду суждено было стать его наследником и превратить память о нём в легенду.

Но есть и третий Мордред — из рыцарских домов, упомянутый в хрониках Тени и Железа. Не стоит путать эти имена. Наш Мордред — воин веры, не владелец титана. Впрочем, в галактике полной лжи и совпадений, возможно, между ними есть связь, недоступная архивам.

Смерть Мордреда описана в летописях как 'передача мантии'. Гримальд, тогда ещё молодой реклюзиарх, получил от Хелбрехта не только символ власти, но и проклятие вечного похода. Мордред исчез, оставив после себя посмертную маску, но его влияние ощущается в каждом решении Гримальда — от обороны Хельсрича до охоты за древним оружием в песках Армагеддона.

Имя Мордреда стало синонимом неразгаданной воли. Гримальд так и не узнал, почему выбор пал на него. Дубаку предположил, что Мордреду 'велели выбрать' — но кто мог отдавать приказы реклюзиарху, кроме Императора или совета маршалов? Эта недосказанность делает его фигуру почти мифической.