Редлосс

Редлосс — один из тех офицеров Первого легиона, чьё имя редко звучит в больших хрониках Ереси Хоруса, но без кого легион давно бы рассыпался на шесть враждующих орденов. Он носит прозвание Фарит и командует Крылом Ужаса — тем подразделением Тёмных Ангелов, которое специализируется на уничтожении всего, что не должно существовать. Впоследствии Крыло Ужаса будет расформировано, и сам факт существования такой ветви засекретят, но в M31, в разгар войны с Гором, Редлосс ещё на свободе и решает, кому из шести Крыльев достанется право сжечь очередной мир.

Характер Редлосса виден уже в первой аудиенции на борту «Неистовства». Он придумал отключить ноосферу в секторе, чтобы магосы не поняли, что находятся не на «Глориане» и даже не на «Непобедимом разуме», а на обычном боевом корабле. Капитан Врей возражала — Редлосс настоял. Для него важнее был образ легиона, чем буквальная честность перед адептами Механикума. Он не верит рассказам магосов о новых легионах с Терры, не верит их обещаниям, и его подозрения лишь усиливаются, когда он замечает, что сами механики открыто враждуют друг с другом. Таких людей нельзя приглашать в союзники — их можно только использовать, и Редлосс, похоже, готов принять эту игру.

Не менее важна его связь с Ольгином, командиром Крыла Смерти. Редлосс видит, что брат меняется: тот молчит, медитирует, и в его поведении появляется что-то потустороннее, не свойственное прежнему Ольгину. Редлосс собирался обсудить с ним инцидент в покоях примарха, но не нашёл ни времени, ни слов. В этом весь Редлосс: он предпочитает вести войну, а не говорить о чувствах, и потому ограничивается коротким «прости, брат, но ты в последнее время сам не свой». Когда Ольгин огрызается, он не давит — вместо этого он задаёт вопрос о доверии к магосам и Двадцатому легиону. Он всегда ищет врага вовне, потому что признать врага внутри — значит признать, что и он сам может быть заражён.

Ключевой момент разговора — штурм Кровавой Горы. Лев спрашивает о нём, и Редлосс отвечает, что ему тогда было десять лет. Это означает, что перед нами не чудовище, родившееся в генные лаборатории, а человек, помнящий легион до его трансформации. В десять лет он уже был на войне; к моменту Тагрии он стал ветераном, способным командовать разрушителями и выдерживать присутствие примарха, который умеет исчезать в тени собственного кресла. Лев просит найти того, кто помнит Кровавую Гору — Редлосс понимает, что это не ностальгия, а расчёт. С этого момента он догадывается, что у Льва есть план, в котором магосы — лишь инструмент.

На протяжении всего эпизода Редлосс держится на втором плане, но именно его решение о ноосфере и его подозрительность задают тон сцене. Он не пытается казаться значимее, чем есть, и не скрывает своего нетерпения: теребит тройную бороду, вздыхает, ерзает в кресле. Это делает его живым, почти старомодным на фоне ледяной аристократичности Льва. Крыло Ужаса в его лице получает не просто командира, а санитара легиона, который берёт на себя обязанность задавать неудобные вопросы. И когда Лев предлагает магосу Эйронимаксу присоединиться к флоту, Редлосс и Ольгин обмениваются усмешкой — они давно не слышали от примарха столь «семейного» обращения. Но Редлосс знает цену таким словам: в семье Льва нет права на ошибку.