Магос Прокруст

Прокруст из Легио Кибернетика — имя, за которым скрывается человек, почти переставший быть человеком. Он прибыл на пыльный аванпост Нимуэ на планете Таин, где Пятая рота 32-го Кадианского полка капитана Ксандро Мархольта держала оборону против тиранидов. Для кадианцев его появление сперва выглядело подкреплением: с ним пришли кастеланы Легио Кибернетика, древние машины, способные проламывать строй ксеносов. Но у Механикус свои понятия о войне, и они редко совпадают с понятиями Астра Милитарум. Слово «союзники» здесь, впрочем, требует оговорок: марширующие рядом с людьми автоматы не делят с ними ни веру, ни страх.

Кастеланы не признали военной дисциплины. Они не встраивались в ротные порядки, не ждали приказов капитана и вообще вели себя как существа с иной иерархией, чем та, что описана в уставах. Инфокузнец Ливия видела в них священные реликвии — не оружие, а реликварии машинных душ. Комиссар Нажир, наоборот, увидел техноересь и, возможно, был прав: кастеланы подчинялись только логике Легио Кибернетика, а эта логика для строевого офицера выглядела как прихоть демона. Спор между людьми и техножрецами так и не был разрешён: новая волна тиранидов смыла аргументы кровью.

Не стоит ждать от магоса раскаяния. Легио Кибернетика — орден, где машина давно стала божеством, а человек — лишь оператором божественной воли. Прокруст носит звание магоса не за заслуги в бою, а за умение извлекать знание из хаоса. Его кастеланы — не солдаты, а орудия познания: они ищут слабые места врага не для того, чтобы победить, а для того, чтобы понять. Поэтому тактика, которой учили Мархольта, здесь бессильна: нельзя командовать тем, что видит в тебе лишь источник помех.

В бою кастеланы самовольно покинули позиции. Не отступили — двинулись вглубь вражеских масс, оставляя кадианцев без прикрытия. Мархольт бросился следом, потому что без этих машин оборона рухнула бы; рота потеряла сержанта Реджеба. Ливия спасла капитана, вырвав его из хаоса. Прокруст наблюдал за этим с холодным участием исследователя. Когда Мархольт получил возможность говорить, магос объяснил: гибель индивидов — приемлемая цена за знание о синапсе улья. Он не оправдывался. Для него мёртвые гвардейцы были не людьми, а единицами экспериментальной погрешности.

С точки зрения Прокруста, Мархольт вообще не должен был идти следом. Кастеланы не покидали позиции — они выполняли более высокий приказ: добраться до синапса улья. Люди, оставшиеся на рубеже, лишь мешали. Когда рота всё же последовала за машинами, магос воспринял это как помеху, а не как героизм. Он даже не удивился, что Ливия спасла капитана: для неё это был долг живого перед живым, для него — неоптимальное распределение ресурсов.

Империум выжил — но именно такие эпизоды, как этот, подтачивают веру в союзников. Прокруст не предатель, не еретик: он верен Марсу и его машине. Но верность богу, который требует человеческих жизней в качестве платы за информацию, мало чем отличается от холодного безразличия. На Таине он получил данные о синапсе улья, а Империум получил победу. Вопрос лишь в том, кому из них достанется более тяжёлый счёт. Кадианцы ещё долго будут помнить, как их союзники смотрели на мёртвых сквозь призму данных.