Хавлок Хладнокровный

Хавлок Хладнокровный — фигура, достойная кисти безумного скульптора, если бы тот лепил из варп-энергии и человеческих останков. В хрониках Кровавого крестового похода Злобокоста он остался как командующий боевой баржи «Злоба» — плавучего алтаря Кхорна, где гладиаторские ямы, камеры пыток и клетки с гончими плоти заменяют молитвенные залы. Сам Хавлок — не просто военачальник, но живой символ того, во что превращается космодесантник, отдавший душу Кровавому Богу: его тело — карта войн и предательств, каждая конечность — орудие убийства.

Происхождение Хавлока остаётся туманным даже для архивариусов Орикана. Орден, из которого он вышел, не сохранился ни в одном реестре; броня терминатора, некогда носившая цвета какого-то лоялистского капитула, теперь погребена под варповыми наростами и коркой запёкшейся крови. Известно лишь, что он — предатель, присягнувший Кхорну, и что его восхождение к командованию «Злобой» произошло задолго до событий, когда поход Злобокоста двинулся к сердцу Империума. Он не принадлежит к Пожирателям Миров, как Умбрагг, — вероятно, он из другого легиона или ордена, но в хрониках почти не осталось следов его прошлого. Само имя «Хавлок» на древних наречиях Терры может означать «беспощадный», а прозвище «Хладнокровный» закрепилось за ним из-за манеры казнить без гнева, без крика, без содрогания — только холодный расчёт и садистское наслаждение.

Портрет чудовища. Хавлок — гигант даже по меркам космодесанта. Его терминаторская броня давно стала частью тела: твёрдая, как камень, плоть, похожая на раковую опухоль, расползлась по керамиту, вросла в шлем и сочленения, оставив лишь две прорези для глаз, которые вечно сочатся кровью и покрываются коркой. Из брони торчат пики — металлические и костяные варповые наросты, — придавая ему сходство с переносным алтарём Кхорна. Правая рука заменена массивной силовой клешнёй, способной сомкнуть человеческий череп, как яичную скорлупу. Левая рука — жужжащая дисковая пила, основание которой покрыто плотью, так что невозможно понять, где кончается механизм и начинается живое мясо. На спине висит мешок с гниющими черепами — коллекция, которую Хавлок пополняет лично. Глаза — жёлтые, змеиные, с вертикальным зрачком, выдающие долгое пребывание в варпе или мутагенное благословение Хаоса. Язык — длинный, раздвоенный, постоянно облизывающий губы в предвкушении очередной казни. Ноги — дьявольские копыта, давно сросшиеся с основанием трона, так что Хавлок физически не может встать и уйти: он стал частью трона, а трон — частью корабля. Возможно, это не наказание, а извращённая награда Кхорна: незыблемость, власть, но полная потеря свободы.

Пища лорда Хаоса. Хавлок не ест и не пьёт в человеческом смысле. Его питание — энергия смерти. Каждый взмах меча, каждый выстрел болтера, разрывающего плоть, каждая мысль об убийстве — всё это питает его, поддерживает искажённое существование. Поэтому он окружает себя страданием, как другие окружают себя роскошью. На борту «Злобы» устроены гладиаторские арены, камеры пыток, клетки с гончими плоти. Рабы, доставленные в трюмы, молят о пощаде — и этим подписывают себе смертный приговор, потому что Хавлок Хладнокровный питает отвращение к мольбам. Молитвы для него — личное оскорбление, напоминание о слабости, которую он выжег из собственной души. Он не берсерк, не безумец; он — холодный убийца, который получает удовольствие не от ярости, а от контроля над жизнью и смертью.

Сцена казни на палубе «Злобы». Одна из сцен, записанных в хрониках, разворачивается в момент, когда поход приближается к очередной жертве. Терминатор-предатель, недвижимый, словно статуя, в безмолвной ярости наблюдает за виражами багровой кометы, несущейся в авангарде флота. Воздух на палубе пропитан жаром, яростью и ароматом крови; тишину нарушают лишь крики умирающих последователей Кровавого Бога. Дьявольские мутанты и твари с клыкастыми рожами, вооружённые зазубренными цепами, катят увешанную цепями вагонетку со свежими жертвами для гладиаторских боёв. Рабы, выбравшись из камер, тщетно молят о пощаде. Глядя на них своими жёлтыми, змеиными глазами, Хавлок приказывает казнить. Монстр-гигант неуклюже подходит к упавшему на колени пленнику, хватает его за голову огромной силовой клешнёй. Взмах — и голова вместе с плечами отделяется от тела. Кровь фонтаном брызжет на лорда Хаоса и его приспешников. Отрезанная голова отправляется в мешок с гниющими черепами, туловище — в яму, где его тут же разрывают гончие плоти. Хавлок проделывает это с двумя другими пленниками, не проявляя ни тени эмоций.

Испытание девочки-псайкера. Очередь доходит до девочки-псайкера, кружащейся в ветряном вихре. Цепи на её ногах не дают вырваться. Хавлок облизывает губы раздвоенным языком, кивает охраннику — цепи сняты. Девочка плюёт в командующего «Злобы» и, освобождённая, ринуется на монстра. Хавлок получает удовольствие от её безумной ярости, отсутствия страха и желания убивать. Он расправляет пару чёрных демонических крыльев и одним взмахом обрушивает на неё поток воздуха. Псайкер отлетает назад, попадает под струю огня, вылетевшую из решётки на полу рядом с ямой, и падает на окровавленную гладиаторскую арену, раздробив колено. «Это немного замедлит её», — шипит Хавлок, убирая крылья. Чемпион с разделочным ножом уже идёт к обездвиженной жертве. Крики и рев берсеркеров сливаются воедино; струи пламени взлетают на максимальную высоту, и разъеденный ржавчиной металл начинает вибрировать.

Диалог с Пилигримом. И всё же Хавлок — не вершина пищевой цепочки. Над ним стоит Великий Пилигрим — Правая Клешня Кхорна, избранный Медной Плоти. Его голос раздаётся отовсюду: из уст всех проклятых, собравшихся на палубе, из каждой тени, из самого варпа. Когда Пилигрим произносит «Хавлок…», даже лорд Хаоса преклоняет голову и полностью прячет крылья. В его голосе — страх. Он называет Пилигрима «мой беспощадный господин», «мой господин», «Великий Пилигрим». Он спрашивает, чем может служить. А Пилигрим, какофонией злобы, говорит: «Я веду, Злобокост следует». Он спрашивает, куда указывает красная комета — физическое воплощение воли Кровавого Бога. И Хавлок, собрав всю свою холодную мудрость, отвечает: «На Терру, под вашим беспощадным командованием, Великий Пилигрим, прямо ко дворцу трупа-Императора и Вечным Вратам». Он добавляет, что на пути встретится мир веры — планета мёртвых, где правят церковники трупа-Императора. Это Цертус-Минор. Пилигрим одобрительно гремит: «Действительно планета мёртвых. Точите ножи, мои братья по резне, вскоре они испробуют плоть святош…»

Иерархия и страх. Отношения Хавлока с Пилигримом — ключ к пониманию его положения. Хавлок — командующий кораблём, но сам он лишь вассал. Пилигрим может говорить устами любого из присутствующих, включая, возможно, самого Хавлока. Это не метафора: все проклятые начинают говорить хором, когда Пилигрим проявляет свою волю. Хавлок не самостоятелен даже в речи; его тело — лишь сосуд, который Пилигрим может использовать. Титулы Пилигрима — «Правая Клешня Кхорна», «избранный Медной Плоти» — указывают на его высокий ранг, возможно, это демон-принц или могущественный демон Кхорна. Хавлок знает: в любой момент он может стать одной из голов в мешке Пилигрима. Поэтому его страх — не слабость, а выживание. Кхорн не терпит слабости, но Хавлок проявляет её перед Пилигримом — и это противоречие встроено в природу слуг Хаоса: каждый силён перед нижестоящим и ничтожен перед вышестоящим.

Отношения с Умбраггом Медная Плоть. На борту «Злобы» находится Умбрагг Медная Плоть — чемпион Пожирателей Миров, безумный берсеркер, чей разум — открытая рана психохирургических рубцов от Гвоздей мясника. Умбрагг рвётся в бой, ненавидит долгие путешествия, считает корабль адамантовой тюрьмой. А Хавлока он называет «цепным псом-надзирателем». Хавлок, по мнению Умбрагга, благословлён Кхорном — это признаётся сквозь зубы — но не вызывает благоговения. Войны не должны вестись с командного трона, думает Умбрагг. Однако порядок похода железен: Злобокост следует за Пилигримом, а Пилигрим — за багровой кометой. Поэтому Умбрагг терпит медлительность армады, ожидание, подобное мечу, вгрызающемуся в плоть. В этой иерархии Хавлок — необходимый винтик: он тот, кто переводит волю кометы на язык приказов, кто ведёт флот по картам, кто обеспечивает доставку берсеркеров к цели. Он — мозг, Умбрагг — топор. Но Кхорну не нужен мозг; Кхорну нужна резня. Возможно, поэтому Хавлок так старается быть полезным Пилигриму.

Роль в Кровавом крестовом походе. Злобокост — огромная армада, ведомая красной кометой, которую в других источниках называют Киилер. Это волна убийств, прокатившаяся по Империуму. Хавлок — один из флотоводцев этой волны. Его боевая баржа «Злоба» — плавучий алтарь и штаб одновременно. Здесь проводятся гладиаторские бои, здесь выносятся приговоры, здесь решается, какой мир станет следующей жертвой. Хавлок лично не высаживается на планеты — его место на троне, среди криков и запаха крови. Он управляет походом через страх, жестокость и холодный расчёт. Несмотря на внешность чудовища, Хавлок сохраняет ясный ум — иначе Пилигрим не держал бы его при себе. Он способен анализировать движение кометы, направление варп-течений, расположение миров. Он — стратег, который ведёт Злобокост к сердцу Империума.

«Злоба» как символ. Сама боевая баржа — не просто корабль. Это симбиоз боевой машины и скотобойни. Её трюмы забиты рабами, пленными, мутантами; её арены — место, где Хавлок устраивает гладиаторские бои; коридоры патрулируют охранники-мутанты с зазубренными цепами. Корабль пропитан варпом, его атмосфера — смесь жара, ярости и запаха крови. Для Хавлока «Злоба» — дом, для Умбрагга — тюрьма. Именно на «Злобе» разворачивается сцена с Пилигримом, именно отсюда отправляются десантные капсулы на Цертус-Минор. Хавлок — командующий, и его власть над кораблём абсолютна, пока её не оспорит Пилигрим.

Багровая комета и навигация по воле Кхорна. Комета — физическое воплощение воли Кровавого Бога. Она ведёт флот, и Хавлок наблюдает за её виражами. Это не праздное любопытство: он должен интерпретировать движение кометы, чтобы определить следующую цель. Комета — компас, Хавлок — штурман этого безумного плавания. Когда Пилигрим спрашивает, куда она ведёт, Хавлок даёт точный ответ: на Терру, к Вечным Вратам, через мир веры Цертус-Минор. Его слова звучат как приговор для сотен миров. Он не сомневается в своей правоте, ибо верит, что читает знаки Кхорна безошибочно. Но хроники показывают: даже лучший штурман может привести флот к гибели.

Цертус-Минор — могила похода. Цертус-Минор — мир-кладбище, где обитают лишь церковники и мёртвые. Именно туда, по расчётам Хавлока, ведёт комета. Он называет его «мир веры», «планета мёртвых», «планета, где правят церковники трупа-Императора». Для Пилигрима это — «специально для вашего убийственного увеселения». Для Злобокоста — очередная остановка на пути к Терре. Однако именно на Цертус-Минор поход будет остановлен — мир, который Хавлок предлагал как лёгкую добычу, станет могилой для Злобокоста. Хавлок остаётся на борту, наблюдая за высадкой десанта Умбрагга. Возможно, он предвкушает скорую резню, возможно, планирует следующий бросок. Но Империум устоял, и хроники обрываются.

Хавлок как предупреждение. Хавлок Хладнокровный — не просто антагонист, случайно затесавшийся в свиту Пилигрима. Это иллюстрация того, как Кхорн перемалывает своих слуг. Он начал, вероятно, как воин Хаоса с идеалами — или без них, — но закончил как сидящий на троне монстр, который питается смертью и боится собственного господина. Его история — предупреждение: даже тот, кто поднялся до командования боевой баржой, кто получил демонические крылья и клешню, остаётся всего лишь цепным псом. Вопрос лишь — на чьей цепи. Умбрагг думает, что на цепи Хавлока. Хавлок знает, что он сам на цепи Пилигрима. А Пилигрим, возможно, на цепи кометы. И все они — на цепи Кхорна.

Если бы Орикан вёл учёт предателей, он записал бы Хавлока в раздел «Благословлённые и проклятые». Его мутации — не награда, а обязанность: крылья, чтобы сбивать пленников, клешня, чтобы срывать головы, пила, чтобы резать плоть, копыта, чтобы не сойти с трона. Он — идеальный инструмент Кхорна: безжалостный, расчётливый, лишённый иллюзий. Но в этой идеальности — его проклятие: он уже не может остановиться, не может стать чем-то иным. Хавлок Хладнокровный обречён вечно служить, вечно убивать, вечно бояться. И когда его мешок с черепами наполнится, Кхорн либо вознесёт его, либо выбросит, как пустую гильзу.