Клорон Орбаддон

В архивах Исствана III почти не осталось имён. Вирусные бомбы съели списки, артиллерия Пожирателей Миров перепахала пепел, а хроники пишут победители. Но имя Клорона Орбаддона уцелело в обрывках памяти хотя бы потому, что его смерть совершил тот, кто сам был обязан умереть, — Жукель Дрор, терминатор Красных Мясников, чей разум был уже наполовину растворён Гвоздями Мясника.

Клорон принадлежал к XVI легиону, Сынам Гора, но когда его примарх поднял мятеж, он выбрал сторону Императора. На Исстване III такие, как он, стали мишенью для собственных братьев. Он выжил в первые часы ада, когда орбитальная бомбардировка превратила Хорал-Сити в груду дымящихся руин. Его силовой доспех цвета тёмной бирюзы нёс на себе полосы бумажных клятв, принесённых перед первой высадкой, — но все знаки и символы старого легиона были тщательно удалены. Не потому, что он стыдился своего происхождения, а потому что эти знаки теперь означали предательство всего, чему он служил. Оставшись без геральдики, он был просто воином в чужой броне, идущим против течения истории.

Встреча с Дрором произошла в разрушенном торговом комплексе, куда лоялисты отступали под огнём тяжёлых орудий XII легиона. Дрор, ведомый Гвоздями, едва не прикончил Клорона, приняв его жест за агрессию. Клорон не отшатнулся, не вскинул оружие — он говорил тем мягким, уверенным тоном, каким человек, уставший успокаивать безумца, повторяет одни и те же слова уже много раз. «Брат, это же я», — сказал он, и Дрор узнал его. Клорон понимал, что друг может сорваться в любой момент, что та же рука, что спасла его от болтеров Пожирателей Миров, способна размозжить ему череп. Он остался рядом. Это была не тактика — это была верность, которая не просчитывает риски.

Исстван III не прощает таких сантиментов. Когда отступление привело их на подземную станцию, Гвозди окончательно взяли верх над Дрором. В припадке боли он расстрелял Клорона, крича «Я верен!» — последнее слово, которое успел услышать его друг. Смерть принесла Дрору временное облегчение, и он снова бросился в бой, уже не разбирая целей. Что стало с телом Клорона — поглотил ли его огонь, разорвали ли свои, — неизвестно. Но в хрониках лоялистов осталась запись: был воин, который не предал, и его убил тот, кого он спас. В галактике, где сама верность становится безумием, такая участь — почти милосердие.