Капитан Атей

Имя «Атей» — это осколок сразу двух легенд, и имперские архивисты, если они честны, не решаются склеить их в одну биографию. Под одним написанием в хрониках фигурируют два капитана Адептус Астартес: один командовал Восьмой ротой Ультрамаринов и погиб в бою с Империей Тау на Дал'ит Прайм; другой остался в преданиях Второй роты Кровавых Ангелов как родоначальник традиции «Причащённых Кровью». Орикан, перебирая звёздные карты, обязан сохранить обе записи: стирать одну ради другой — значит подменять историю удобным мифом.

Первая хроника, наиболее подробная, ведёт Атея на войну. Атей был капитаном Восьмой роты ордена Ультрамаринов — подразделения, которое по Кодексу Астартес традиционно специализируется на штурмовых операциях, высадках с прыжковыми ранцами и стремительном вертикальном охвате. Его бойцами были сержант Джор Нумитор, командир штурмового отделения, и сержант Катон Сикарий, жёсткий тактик, ревниво относившийся к чистоте кодексных уставов. Рота была частью ударного кулака, брошенного Империумом вглубь Дамоклова залива, в сектор, где эфирные Империи Тау вели свои «шёлковые завоевания», перемалывая имперские миры обещаниями Высшего Блага и огнём касты огня.

Вторжение началось с операции под кодовым именем «Плутон». Имперские силы, включая Ультрамаринов, высадились на поверхность Дал'ит Прайм — одного из ключевых миров Тау. Сначала казалось, что Империум получил преимущество: орбитальные бомбардировки превратили часть оборонительных рубежей в дымящиеся кратеры, «Громовые ястребы» и ударные корабли доставляли роты прямо в пекло. Нумитор, спрыгивая с борта, видел, как «Меч Калта» — внушительная боевая машина с крыльями — проносится над его прыжковым ранцем, а внизу фиолетово-белые облака Дал'ита подсвечиваются вспышками плазмы. Молодой сержант Аорд с усмешкой заметил, что однажды и капитан Атей воспользуется этим способом падения; Нумитор в ответ крикнул, что Атей может устраиваться в вонючей десантной капсуле — выход на орбиту лишь портит обзор.

Но Тау не были захвачены врасплох. Они реагировали с пугающей координацией. Боескафандры касты огня охотились за дымом, вооружённые не привычными вращающимися пушками, а цилиндрическими стволами, изрыгавшими сгустки шипящей плазмы. Каждый раз, когда штурмовики Ультрамаринов поднимались в воздух, их встречали сходящиеся потоки огня. Магнорельсовые трансмоторы — поезда ксеносов на магнитной подушке — выбрасывали батальоны огненных воинов из глубин обороны и тут же возвращались за подкреплением. Восьмая рота несла тяжёлые потери. Брат Далатон упал с неба с дырой в животе, из которой валила паровая кровь; искалеченное тело сползло на абстрактную скульптуру тау. Ауст, Эндрион и другие боевые братья остались лежать на синтебетоне чуждых куполов. Капитан Атей, как и все командиры вторжения, не ожидал столь внезапной и яростной контратаки. Никто из имперского командования её не ожидал.

В пылу боя Атей действовал решительно и хладнокровно. Когда Сикарий доложил, что место высадки надо покидать любой ценой и что апотекарий Дрек должен собрать павших на площади Сек Альфа, капитан ответил коротко: «Принято». Следом он отдал приказ Нумитору и Антилиону немедленно рассредоточиться, потому что концентрация стала их врагом. Это был голос командира, который ещё верил, что сможет переломить битву. Тау, впрочем, уже выстраивали вокруг десанта гигантские клещи. Командовавший обороной Тау военачальник по имени Зоркий Взгляд наблюдал за вторжением с презрением, отмечая примитивность имперской тактики, но вынужден был признать: технологии Империума, пусть и неуклюжие, остаются опасными. Он планировал окружить и уничтожить Ультрамаринов, считая, что их численности недостаточно для захвата планеты.

Именно в этом аду Атей нашёл свою смерть. По свидетельству, которое Викола Герат — офицер Империума, знакомая с войной против Тау, — вложила в свои записи, капитан Атей был сражён протеже Зоркого Взгляда, молодым офицером касты огня, чьё имя переводится как «Яркий Меч». Это был воин в боескафандре, один из тех, кто наводил ужас на Ультрамаринов при каждой высадке. Имперская версия, озвученная лордом Калгаром перед остатками рот, звучала иначе: Калгар объявил, что капитан Ледо Атей погиб, служа Империуму, и его убил ксеносский боевой костюм. По словам лорда Макрагга, Атей во время командного удара по основному месту вторжения сразился с высшим чемпионом касты воинов Тау, одержал победу, доказав превосходство человеческого духа над самым амбициозным из врагов, и лишь нанеся сокрушительный удар по боевому духу Тау, позволил себе пасть. Так имперская пропаганда превратила гибель капитана в моральный триумф.

Известие о смерти Атея распространилось среди бойцов быстро, но не сразу. Сержант Сикарий, застигнув гвардейцев-дезертиров в потрёпанной Химере, кричал, что когда капитан Атей пронюхает о случившемся, их всех отправят на виселицу. В ответ астропатка Малагрея тихо произнесла: «Капитан Атей мертв. Его убил военачальник ксеносов». Нумитор, услышав это, оцепенел. Внезапный вой, похожий на шум двигателя, возвестил новую угрозу: невидимые тау-убийцы уже были рядом, и кастеляны Балегаста начали падать, разорванные светящимися разрядами. В этой резне не осталось времени на скорбь.

После гибели Атея его рота оказалась на перепутье. Калгар, собрав выживших, произнёс речь, в которой прославил павшего капитана и одновременно перекроил командование. Он назвал Нумитора тем, кто в течение часа после высадки вступил в бой с верховным главнокомандующим воинской касты Империи Тау, действуя на инстинкте и инициативе, и чей отряд собрал больше разведданных об угрозе, чем любой другой. Нумитор был повышен до капитана Восьмой роты и назначен лордом-палачом ордена. Так имя Атея стало для нового капитана одновременно наследием и грузом. Нумитор помнил, что Атей выразил своё мнение более чем ясно: только убив ксеносского вождя в красном боескафандре и вернув его голову, они смогут искупить прежние ошибки. Эта задача превратилась в навязчивую идею, уводящую Ультрамаринов всё дальше от кодексной ортодоксии.

Наступили тяжёлые дни. Отряды Нумитора и Сикария, отделившись от основных сил, захватили вражеский магнорельсовый трансмотор и проникли вглубь обороны Тау. Они сражались с боевыми костюмами, теряли людей в засадах тау-невидимок, видели, как Малагрея, астропатка Империума, в отчаянный момент выпустила психическую волну, убившую всех ксеносов вокруг, но заплатила за это рукой. Они прятались в разрушенных куполах, обсуждали, насколько далеко можно заходить в использовании вражеских технологий: Нумитор однажды применил диск-генератор щита, снятый с Тау, и Сикарий язвительно напомнил ему, что победа, одержанная оружием врага, — это другой вид поражения. Сам Сикарий уже имел нагоняй от Атея за самовольный отъезд, и теперь его заботило, как отнёсся бы капитан к присвоению ксенотехнологий. Атей был мёртв, но его память продолжала судить живых.

Тем временем Тау быстро восстанавливали город Гелбрин, и Ультрамарины шли к нему через подземные туннели, подальше от воздушного патрулирования. Они пополняли запасы, снимая броню с симулякров — имперских воинов из Третьей и Шестой рот, павших на Веспертине, — и спорили о святости такой практики. Каэтор, чья обгоревшая силовая броня расслаивалась, отказался менять её на трофейную, заявив, что шрамы помогают ему помнить. Операция «Плутон» теряла импульс, а затем и вовсе была прервана из-за появления новой, более страшной угрозы — флота-улья Тиранидов, способного стереть и Империум, и Тау с карт галактики. Война, которую вёл Атей, не была завершена; она просто утонула в хаосе более крупных событий.

Вторая хроника, связанная с именем Атей, происходит не из секторов Дамоклова залива, а из Кодекса Кровавых Ангелов седьмой редакции. Там упоминается Вторая рота ордена, носящая имя «Причащённых Кровью», чья традиция преодоления Красной Жажды восходит к капитану Атею. Кровавые Ангелы — наследники IX легиона, созданного примархом Сангвинием, — навсегда отмечены двойным генетическим проклятием: Красной Жадой, жаждой крови, и Чёрной Яростью, безумием, в котором воин видит смерть примарха от руки Гора. Чтобы удержать братьев на грани, орден создал Роту Смерти, куда отправляют поражённых бесповоротным безумием. Но Вторая рота, если верить кодексу, хранила иной обычай: умение встречать жажду лицом к лицу и побеждать её волей. Истоком этой традиции назван именно капитан Атей — фигура, о которой в иных книгах не сохранилось ни дат, ни сражений, только имя и посвящённый ему ритуал.

В том же кодексе, где встречается эта запись, хроника описывает Первую роту Кровавых Ангелов — Архангелов, элиту ордена под командованием капитана Ареноса Карлаэна. Ветераны Первой роты сражаются в терминаторской броне, их поддерживают «Лэндрейдеры» и «Грозовые вороны». Среди реликвий упоминаются «Молот Ваала» и «Золотистый нимб». Отделения Баветия, Оттавоса, Доменика, Вазара, Кема и Мария, Древний Зораэль в дредноуте «Фуриозо», эпистолярий Мартеллос — всё это заполняет страницы того же тома, в котором живёт память об Атее. Рядом — скорбный мартиролог Роты Смерти: брат Рафен, командир роты смерти, погибший с тиранидами на Асфодексе в системе Криптус; ударная группа «Оплакиваемые»; «Багряная звезда» — «Грозовой ворон», приданный Первой роте; отделение Аэврона, бившееся с некронами; кодиций Бафомель Аэмулабро, видевший грядущее. На полях этих хроник затерялся и Атей — то ли как святой покровитель Второй роты, то ли как древний капитан, чья история была поглощена легендой.

Орикан, сверяя звёздные карты, не станет лгать: перед нами скорее всего два разных человека, разделённых тысячами лет и миллионами километров, но соединённых в имперских базах данных одним именем. Ультрамарин Ледо Атей погиб в пламени Дал'ит Прайм, сражаясь с Тау; его смерть была реальной, кровавой и, по официальной версии, героической. Кровавый Ангел Атей, если он существовал, растворился в ритуалах Второй роты и остался в памяти лишь как символ преодоления проклятия. В 41-м тысячелетии, где архивы искажаются варпом, бюрократией и пропагандой, такое соседство — не ошибка, а напоминание: за каждым именем стоит не один голос, а хор мёртвых. Атей — это имя, под которым этот хор звучит особенно отчётливо.