Полковник Стракен

Полковник Стракен, известный как Железная Рука, — один из тех командиров Имперской Гвардии, чьё имя звучит одинаково в донесениях Муниторума и в солдатских песнях. Уроженец смертоносных джунглей Катачана, он прошёл путь от рядового охотника до полковника Второго Катачанского полка — подразделения, которое на бумаге числится «лёгкой пехотой», а на деле представляет собой стаю выживших с мачете и лазганами. Сам мир Катачан не терпит слабости: каждый выживший там — уже герой, а тот, кто выжил, командуя другими, становится чем-то большим, чем человек.

Его биография — это перечень войн, которые логичнее было бы проиграть. На Сигнисе VII, под проливным дождём, генерал Мари Делакур бросила Стракена на прорыв к заставе Н-93, чтобы вызволить магоса-биологиса Ярва Бардекса из Адептус Механикус. Магос, как оказалось, не нуждался в спасении — он использовал солдат как подопытный материал, изучая на живых людях реакцию на тиранидский стресс. Катаканцы шли через джунгли, где ликторы убивали по одному, и всё ради того, чтобы вытащить мерзавца, который видел в них лишь статистику. Стракен вытащил. И не бросил. Армейская дисциплина не позволяет офицеру выбирать, кого спасать, но позволяет запомнить. Он запомнил.

Сигнис VIII обернулся другой бедой: после победы над тиранидами полковник получил ранение от дружественного огня гордарианской артиллерии. В Имперской Гвардии такие случаи не принято заносить в летописи, но именно этот факт объясняет, почему фраза «Железная Рука» означает здесь не только стальной протез, но и ту особую броню цинизма, которую наращивает человек, переживший снаряды собственной армии. Тем не менее Стракен остался в строю и повёл полк на освобождение Дулмалина от орков Килзкара. Там было всё, чем богата война в 41-м тысячелетии: подземные черви-ксеносы, леса, полные зеленокожих, промышленные ульи и необходимость работать с комиссаром Моррелом, который вёл дневник и считал себя моральным компасом армии.

Особое место в хрониках Стракена занимают кампании на Армагеддоне. На залитых кровью равнинах этой планеты катаканцы выкуривали орков из джунглей, а затем получили приказ эвакуировать раненого генерала Берана из Улья Инфернус. Улей встретил их следами бойни и молчанием мёртвых коридоров. Генерал был мёртв, сигнал бедствия — ловушкой, а комиссар Веррин, одержимый идеей героической гибели, отказывался отступать. Стракену пришлось принять непростое решение: заключить сделку с мутантами, чтобы вывести людей через нижние уровни улья. Для одних это была ересь, для других — единственный шанс. Веррин избрал смерть, взорвав себя вместе с орочьим военачальником. Стракен — жизнь: увёл катаканцев в туннели и оставил оркам руины.

На Бореалисе IV его отряд вместе с генералом Фаррисом напоролся на идиллическую деревню, где царил порядок, а дети пели. Стракен не поверил ни на секунду. Он расставил ловушки, часовых и заставил раненого генерала принять меры предосторожности, несмотря на протесты. Оборона сработала, когда тьма пришла из джунглей. В этой кампании против культистов Хаоса полковник доказал главное: в Империуме недоверие — не паранойя, а профессиональный навык.

В карточной игре Conquest полковник Стракен выведен как двусторонняя карта, которая меняет состояние от здорового к окровавленному. Его способность даёт +1 к атаке всем Солдатам и Воинам на той же планете, пока он жив. Катаканцы в его штабной группе — не просто телохранители, это продолжение его воли. Но механика игры беспощадна: если Стракен гибнет, армия немедленно терпит поражение. Гибель командира в Имперской Гвардии всегда означает катастрофу — но мало кто из полковников несёт на себе вес целой военной кампании столь буквально.

В кодексах и романах он остаётся примером того, что Империум жив не только за счёт безликих масс, но и за счёт отдельных командиров, которые умеют принимать решения под огнём и нести за них ответственность. Стракен не идеален, он не сверхчеловек. Он — человек, который отказался умирать, когда собственная артиллерия стреляла по его позициям, и который выводил людей оттуда, где их должны были добить орки, мутанты и собственные комиссары. Это делает его фигурой, заслуживающей как минимум сухой уважительной строки в хрониках Империума.