Тагус Даравек

Тагус Даравек — один из тех, кого Око Ужаса выковало из обломков легионов. Официальных хроник на него нет: у Хаоса нет архивариусов, а у Гвардии Смерти — охоты оставлять следы. Но в прологе «Чёрного Легиона» его имя звучит как приговор. Он — военачальник Гвардии Смерти, властелин крепости, которая стоит где-то в варп-штормах Ока Ужаса. У него есть чемпион, у него есть союзники, у него есть собственная война против Черного Легиона — и именно эта война сделала его целью Абаддона.

Гвардия Смерти к тому времени уже не была легионом в старом смысле слова. После предательства и долгого противостояния в Оке Ужаса она распалась на банды и владения, где сила измерялась не знамёнами, а выдержкой в варпе и запасами гнилостной стойкости. Даравек был из тех, кто сумел собрать осколки в кулак. Его крепость — не просто укрепление: это центр воли, вокруг которого держатся отряды, поклявшиеся не подчиняться Абаддону. В этом смысле он — соперник не только Хайону, но и самой идее единого Черного Легиона.

Когда Абаддон решил, что Даравек и Мориана стали угрозой, он не стал бросать на крепость флот. Вместо этого он послал убийцу — Искандара Хайона, колдуна Тысячи Сынов. Хайон подошёл к делу как колдун: он не штурмовал стены, а разъедал их изнутри. Рабы и сервиторы крепости один за другим становились одержимыми, превращаясь в глаза и уши варпа за спиной Даравека. Каждую трещину в обороне Хайон расширял психическим давлением. Диверсии шли месяцами — тихо, настойчиво, как распад.

И всё же Даравек оказался прочнее, чем рассчитывал убийца. Психическая атака на крепость частично удалась — стены дрогнули, защитники полегли, но военачальник устоял. Когда Хайон перешёл к прямому бою, Даравек сломал его. Не оружием — душой. Душа колдуна была изгнана из тела и уже почти растворилась в варпе, когда демоническая рысь Нагваль вытащила её обратно. Хайон вернулся на «Мстительный дух» побеждённым. Не с пустыми руками, но побеждённым.

Отдельная страница этой истории — Ульрех Ансонтин, чемпион Даравека. Железный воин, дуэлянт, чей счёт побед достиг тридцати одного убитого противника. Именно Ульреха выставили против Хайона — то ли как испытание, то ли как наживку — и Ульрех пал. А Даравек сделал неожиданный жест: он обезглавил тело своего чемпиона. Никакой почести в этом не было — только мрачная практичность Хаоса: мёртвый чемпион не должен был воскреснуть чужим орудием.

Мориана, стоящая рядом с его именем, усиливает угрозу. Проклятая провидица, которая видела Готическую войну ещё до её начала, — такая союзница дороже любого флота. Абаддон не мог позволить, чтобы пророчество и меч оказались на одной стороне против него. Поэтому он и выбрал убийцу-колдуна, а не армию: Тысяча Сынов издавна умели воевать не только сталью, но и одержимостью, подчинением, медленным разъеданием воли.

Дальнейшая судьба Даравека в переданных хрониках обрывается. Мы знаем, что Абаддон выслушал доклад Хайона о провале и не наказал его, а отправил на Маэлеум — то ли прощая неудачу, то ли используя её как очередной ход. Даравек остался жив. Это уже немало для того, кто оказался в списке угроз, составленном самым опасным военачальником Ока Ужаса.