Катта

Катта — фигура теневая даже по меркам тех, кто привык работать в тени Трона. Снаружи — налётчица с бандитскими татуировками, грубой аугметикой и дурными манерами; изнутри — агент Логоса Историка Верита, тайного архива, который сам лорд-командующий Робаут Жиллиман поставил на путь сбора правды, неудобной для Империума. Она умеет исчезать, притворяться, взламывать машинные духи и лгать так, чтобы ложь звучала правдоподобнее правды. Но за этим умением стоит не врождённый дар, а долгая и жёсткая школа выживания.

Катта родилась и выросла в улье Касобон на планете Герметика — мире, где воздух тяжёл от промышленных выбросов, а власть принадлежит тем, кто умеет стрелять быстрее, чем думать. Ребёнком её забрала к себе Стелия — женщина, возглавлявшая банду, которая стала для Катты и семьёй, и школой, и испытательным полигоном. Стелия была для неё одновременно наставницей и матерью, учила читать следы, людей, контрабандные грузы и чужие намерения. Именно Стелия ввела девочку в клан, дала ей первую работу и, вероятно, привила ту цепкость, которая позже позволила Катте выжить там, где гибли десятки. Прошли годы, и Катта превратилась в умелую курьершу и воровку, специализирующуюся на вывозе реликвий. Она знала ульи с их нижними уровнями, тёмными рынками и продажными силовиками.

Однажды всё пошло наперекосяк. Катта вывозила реликвии из Трейптоса — операция, которую она, вероятно, проворачивала и раньше, — когда всё обрушилось. Арбитрес взяли её с поличным, но это была не обычная облава. За арестом стояла оперативная группа Дивизио Имморалис — структура, занимавшаяся делами настолько опасными, что о ней предпочитали не упоминать в донесениях. Катту подвергли пыткам: не столько ради сведений, сколько ради проверки — сломается ли она, предаст ли своих, сможет ли молчать. Она молчала. И в этот момент в её жизни появился Робаут Жиллиман — лорд-командующий, примарх, существо, стоящее над обычной иерархией Империума. Он вытащил её из застенков, вернул ей свободу и сделал своим агентом. Катта не имела права рассказывать об этом; лишь однажды, в разговоре с историтором-майорис, она обронила: «Я встречала его. Однажды». Никто не поверил — и это было лучшим подтверждением того, что она умеет держать язык за зубами.

Логос Историка Верита — так называлась организация, под эгидой которой Катта работала. Это не был обычный архив. В старом неприметном здании Администратума, залитом спёртым воздухом и пылью, хранились документы, собранные из самых надёжных источников: записи о каждой эпохе человечества, секреты, способные разрушить репутации, династии и целые миры. Лоботомированные сервиторы бесшумно перебирали бумаги, картотеки тянулись до потолка, а в самом сердце хранилища, за непримечательной деревянной дверью, сидела историтор-майорис — невысокая женщина в тускло-сером платье, которая умела слушать и не верить ни единому слову. Доступ сюда имели немногие. Катта проходила через сканер, аугметический глаз считывал её личность, и дверь открывалась. В вестибюле не было украшений, кроме огромной мозаики, изображавшей лорда-командующего. Катта, ожидая приёма, пересчитала плитки: семьсот сорок три тысячи двести четырнадцать элементов. Это заняло время. Она привыкла к испытаниям ожиданием и считала их частью процедуры.

Миссия, ради которой Катту отправили на Герметику, началась задолго до того, как она ступила на посадочную площадку. Планета некогда пережила вторжение некоего Лайака Пожирателя — хаосита или еретика, оставившего после себя выжженные города и тысячи смертей. Когда силы Пожирателя были изгнаны, на Герметику пришли Минотавры — космодесантники, известные жестокостью и готовностью выполнять приказы без колебаний. Они принялись выжигать все следы ереси, а вместе с ними — всех, кто мог хоть как-то запятнать репутацию нового порядка. Именно тогда на сцену вышел Октан. Он был молод, амбициозен и занимал высокий пост в Департаменто Муниторум. В хаосе послевоенной зачистки он увидел возможность возвыситься. Октан подписывал массовые смертные приговоры сотням тысяч человек за раз. Среди «еретиков» оказывались его соперники, свидетели его прошлых грехов и просто люди, чьи земли или должности он хотел прибрать к рукам. Минотавры несли гнев Императора, но именно Октан направлял их руку. Он расширял чистку, искоренял инакомыслие, реальное и вымышленное, и в итоге стал лордом-губернатором Герметики.

Катте предстояло выкрасть из Черного Шпиля — резиденции Октана — статуэтку Орфеона. Это была не просто реликвия: внутри основания статуэтки, пролежав там полтысячелетия, находился информационный кристалл, содержавший доказательства преступлений Октана. Цифры, имена, приказы, списки казнённых. Тот, кто владел этой информацией, мог уничтожить губернатора. По заданию Катты она проникла на Герметику под видом паломницы. На транспортном корабле, доставившем её, в грузовом отсеке молились шесть тысяч семьдесят две души, взывая к умершему святому и повторяя литании Имперского Культа. Катта слушала этот гул, выделяя отдельные голоса, и ждала момента соскользнуть с общей волны. Она прошла проверки, вошла в улей Касобон, увидела памятники вторжению Пожирателя и статуи космодесантников, напоминавшие о том, какой ценой Герметика осталась верна Империуму. В улье она встретила старого знакомого — Фила Сетиса. Через него и через Стелию, свою бывшую наставницу, она собрала команду для дерзкого ограбления.

Стелия согласилась помочь не из дружбы — ей нужен был удар по Октану. Её банда, дюжина отчаянных гангстеров, проникла в Черный Шпиль. Охрана, силовики, сервиторы, автоматические турели — всё это было просчитано и преодолено. Катта шла по залам, прислушиваясь к гулу машин, ощущая присутствие машинных духов. В нужный момент она отыскала статуэтку, сняла её с постамента, извлекла инфокристалл и спрятала его. На сборы ушли минуты; гангстеры набили рюкзаки другими ценностями, превращая ограбление в банальный грабёж. На обратном пути Катта позволила себе немного расслабиться — и тут на посадочную площадку, оставляя густой чёрный дым, приземлился ещё один челнок. Стелия прошипела: «Кто это?» Катта ответила: «Похоже, губернатор вернулся раньше предполагаемого срока». План ломался.

Лорд-губернатор Октан был больше машиной, чем человеком. Мощное тело покоилось на четырёх кибернетических ногах, как у гигантского краба; древний металл, извивающиеся механодендриты, голова в шлеме-горгулье. Его сопровождали тяжеловооружённые силовики. Катта мгновенно оценила расклад: прямое столкновение означало смерть. Она подняла руку и предложила дипломатию. Октан даже не стал слушать. «Убейте их!» — приказал он. Начался ад. Стабберные пули рикошетили от рокрита, автопушки на турелях разворачивались с воем сервоприводов. Один из гангстеров попытался добежать до челнока — его разорвало на куски. Стелия кричала, что им не выбраться. Катта понимала, что шанс есть, но крошечный.

Она бросилась к контрольной панели, вырвала её бионической рукой. Из ладони выскользнули мехадендриты, впились в провода. Катта подключилась к системе, управлявшей защитой Черного Шпиля, и попыталась установить контакт с машинным духом. Это было похоже на погружение в поток данных: бесчисленные защитные алгоритмы вставали на её пути, но они были бессильны перед тем, что она знала. Катта использовала код из Тёмной эры технологий — секреты, известные лишь немногим адептам Культа Механикус. Машинный дух сопротивлялся, но сдался. Она переписала его протоколы, перенацелила автопушки на силовиков Октана. «Автопушки нам больше не угрожают!» — крикнула она. Стелия не поверила, но Катта уже бежала к челноку. Орудийные сервиторы послушно переключали цели; силовики падали под ураганным огнём собственных турелей. Из двенадцати гангстеров до челнока добежали не все — трое остались лежать на площадке. Пилот разогревал двигатели, Катта вскочила на борт, и челнок взмыл в воздух. Стабберные снаряды стучали по корпусу, но безвредно. Две женщины, тяжело дыша, обменялись облегчёнными взглядами.

Облегчение длилось недолго. Из кабины донёсся пронзительный писк сигнализации, пилот закричал: «Контакт!» Катта успела увидеть ракету, тянущую чёрный шлейф, а затем удар — челнок тряхнуло, пилот потерял управление, машина начала вращаться, стремительно теряя высоту. Стелия орала, вокруг мигали огни, выли сирены. Удар о землю. Когда Катта очнулась, вокруг не было никого. Впоследствии она сказала историтору-майорис: «Я оказалась единственной выжившей». Ценные реликвии, награбленные бандой, погибли вместе с ними — и историтор-майорис, равнодушная к человеческим жертвам, посетовала именно на это. Катта ответила, что была бессильна.

После крушения Катта тем или иным образом добралась до безопасного места и встретилась с историтором-майорис в хранилище Логоса. Допрос был коротким, но показательным. Историтор-майорис не проявляла сочувствия к погибшим; её интересовал только инфокристалл и информация. Катта призналась, что просмотрела данные. Цифры были чудовищными: лорд-губернатор Октан оказался повинен в смерти более шести миллионов семидесяти четырёх тысяч мирных жителей. Большинство из них были беспричинно обвинены в ереси. Катта рассказала, что, когда силы Пожирателя были изгнаны с Герметики, Минотавры начали уничтожать следы ереси, а Октан, тогда ещё молодой чиновник Департаменто Муниторум, использовал ситуацию, чтобы устранять соперников. Он подписывал смертные приговоры массами, направлял руку Минотавров, искоренял реальное и вымышленное инакомыслие. Историтор-майорис потребовала придерживаться сухих фактов — и Катта привела именно факты.

В разговоре Катта указала на мозаику, изображавшую лорда-командующего, и обронила, что она не передаёт его сущности. Историтор-майорис усмехнулась: трудно было представить, что примарх уделил бы время женщине с бандитскими татуировками и грубой аугметикой. Катта лишь пожала плечами и вышла, улыбнувшись за дверью. Она знала, где нужна правда, а где ложь; иначе не покинула бы эту комнату. Историтор-майорис, всё ещё сомневаясь, отпустила её со словами, что лорд-командующий будет рад получить информацию — хотя сама она никогда не видела его вживую.

После допроса Катта оказалась на грузовом корабле, вдыхая восстановленный воздух, лишь немногим чище ульевого. Она дорожила тишиной и покоем, которые были редкостью на Касобоне. Скрип двери возвестил о появлении Стелии. Та, к удивлению Катты, выжила и подошла к ней, глядя на звёздный пейзаж. «Теперь ты несметно богата, тебе никогда не придётся возвращаться туда», — сказала Катта. Стелия ответила, что на этот счёт не стоит беспокоиться. Разговор перетёк в старое русло: Стелия хотела понять, почему Катта исчезла, где была, почему так изменилась. Внешние изменения — бионическая рука, аугметика — были лишь верхушкой. Катта не могла рассказать всего, но объяснила главное: вспомнила операцию на Трейптосе, арест Арбитрес и Дивизио Имморалис. Она не стала вдаваться в подробности — и не вернулась в банду. «Это разовая встреча, Стелия. Я устала и планирую отдохнуть», — сказала она. Болезненные воспоминания о детстве, о том, как Стелия была ей матерью, не перевесили wall между ними. Катта ушла.

Такова Катта: шпионка, воровка, свидетельница, хранительница чужих тайн. Она прошла путь от уличной девчонки до агента одной из самых закрытых структур Империума, встретила примарха, лицо которого заставляло дрожать Верховных Лордов, и выжила там, где погибли десятки. Её история — о том, что истина в Империуме — это оружие, и тот, кто владеет ей, должен уметь лгать, ждать и пересчитывать плитки мозаики, пока решается его судьба.