Йота-11

Йота-11 — инвентарный номер, а не имя. Под этим обозначением в реестрах Адептус Механикус мира-кузницы Агрипиная числится скитарий-егерь, женщина, которая когда-то имела другое имя, другое лицо и другую жизнь. Орикан помнит, как выглядят такие судьбы: их вынимают из архивов, чистят, как детали, и вставляют в машину войны. Но из Йоты-11 вынули не всё. И именно это спасло её — и погубило маршала Нея Лала.

Она была индуктом. Это слово в легионах скитариев Агрипинаи произносили с оттенком снисхождения: не рождённый в мутаториях, не выращенный в чанах, а взятый из толпы беженцев, приползших на мир-кузницу после падения Кадии. Её родная планета была спалена ксеносами — какими именно, память не сохранила. Запросы к более ранним воспоминаниям выдавали только шипение статики. Механикус даровал ей новую плоть, новый долг, новое имя. Взамен потребовал всё остальное.

После гибели Кадии мало что преграждало путь к Агрипинае силам, что впились бы в её поверхность, как оголодавшие хищники в труп, вырывая все оставшиеся калории. Мир-кузница оказался под ударом, и каждый скитарий выполнял функцию, критически важную для выживания. Пополнение за счёт повышения чернорабочих и выращивания бойцов в чанах было недостаточным. Индукты-беженцы стали той соломинкой, за которую хваталось Механикус. Йота-11 была одной из таких соломинок, но, как показала история, не такой уж иломой.

Она помнила, как стояла на коленях перед секутором, зажимая кровоточащую культю правой руки, и изрекала Обеты Интеграции. Должно быть, руку она потеряла во время бегства, в битве или в отступлении с боем — точную причину диагностика не установила. На месте культи смонтировали первую аугметику. Позже добавили вторую, третью, десятую. Ярко-синие линзы-окуляры маски-противогаза смотрели на мир с казённым спокойствием, пятикамерное сердце билось в груди с механической точностью, лёгкие дышали фильтрованным воздухом сквозь разъёмы в горле. Адептус Механикус требует от скитариев многого и забирает ещё больше. Но кое-что осталось. Воспоминания о бирюзовом небе, цитрусовых садах, траве, нагретой солнцем, о мозолистых руках и тяжёлом труде — они сохранились, спрятанные глубоко, как зазубрина в шестерне.

Боль пришла не сразу. Симптомы проявились медленно, после приживления механизма, и с каждым месяцем становились всё сильнее. Ощущение заторможенности — словно восприятие пытается догнать движение тела. Остаточный образ за правой рукой, тусклое пятно плоти, которое не отслеживает ни один окуляр. Нейронные сети сообщали мозгу, что рука всё ещё там, ещё живая, ещё привязана к суставу. Ошибки в протоколах не находились. Вычисления компенсировали аномалии сенсорного потока. Но боль не компенсировалась ничем.

Магос-биолог Башар принял её в третий раз за месяц. Стоя перед насекомоподобным шасси с головой-кадуцеем, где нос превратился в навершие жезла, а змеи оплетали щёки и окуляры, Йота-11 попыталась объяснить. Сначала на бинарике, потом — сорвавшись — голосом плоти. Башар прошипел выговор: «Говоришь со мной голосом плоти, скитарий-егерь?» — и отмёл жалобу. Отчёт не показал новых ошибок. Боль в аугметике? Конечность принимает показатели ауспика, но не спроектирована чувствовать. Синдром фантомных болей. Низкий приоритет. Ежедневные Канты Дефрагментации. Следующий. Так заканчивается разговор почти любого скитария с магосом-биологом, когда скитарий ещё не совсем машина. Йота-11 прижала руку к груди и качала её, как ребёнка. Служебная диагностика не находила неисправностей, но палец цепенел, предплечье обжигало, и каждое движение сервоприводов будто рвало плоть под металлом.

Золотой символ завершения в третий раз вспыхнул напротив проекции отчёта об ошибках. А несколько секунд спустя в ноосферном потоке загорелись красные руны приказа о срочной передислокации. Йота-11 стояла на вытяжку, но чувствовала, как её разум соскальзывает в фугу. Прости, Омниссия. Она и остальные бойцы манипулы вернулись после двух недель изматывающих столкновений во внешних пределах территории Агрипинаи. Там они проводили встречные удары, отражая орков из Кровавых Топоров. Странно, но те почти поголовно были одеты в лесной зелёный камуфляж, хотя пытались захватить почти белый песчаный мир. Все без исключения ксеносы являлись плевком в лик вселенной, но особенно такие виды, как орки, жаждущие наложить лапы на священные знания Омниссии.

В том бою Йота-11 опёрла ствол гальванического ружья на обломки неопознанной орочьей машины, ставшей баррикадой для неё и маршала Нея Лала. Большинство выращенных или повышенных скитариев смотрели на усовершенствованных беженцев свысока, считая, что те служат Омниссии лишь из отчаяния, а не изначального замысла. Но маршал при всей разнице в звании был одним из немногих, кто не обращал внимания на происхождение Йоты-11. Возможно, она стала бы считать его другом, если бы они выжили. Она повернула гудящее оружие на двадцать семь градусов к юго-западу и начала отслеживать целеуказателями трёх бегущих к ним прыжками орков. Но прежде, чем спустить курок, раскалённая боль ножом впилась в запястье. В запястье, где уже не было никаких нервов, кроме нейронных сетей, позволявших мозгу управлять металлом.

Решение о миссии пришло из ноосферы. Секутор Фиделия, провозглашающая бинарным кантом, что Адептус Астартес не ведают страха, объявила: перехвачен сигнал маяка древнего рыцаря-цераста класса «Атрапос» по имени «Трубный зов». Машина лежит на умирающей планете Категис-7, в шахтёрском мире, раздираемом тектоническими катаклизмами. До полного разрушения планеты — менее четырёх дней. Спасательная миссия. Маршал Ней Лал назначен командующим. Йота-11 позволила себе задать неудобный вопрос о целесообразности — и поплатилась. Секутор вживила ей в мозг имплант-разделитель, блокирующий эмоции, чтобы подавить сомнения и страх. Процедура причинила адскую боль. Йота-11 потеряла сознание. Но разделитель оказался несовершенной машиной — как и та, что её создала.

Кузнец варпа Иаков из легиона Железных Воинов в это время уже шёл к Категису-7 на повреждённой боевой барже «Поработитель». Перехватив тот же сигнал маяка, он решил не просто уничтожить рыцаря, а захватить его и превратить в демоническую машину. Для Железных Воинов нет более сладкой музыки, чем вой осквернённого механизма. Иаков был не одним из тех, кто довольствуется трупами. Он хотел игрушку.

Высадка. Заброшенный шахтёрский комплекс. Землетрясения, гравитационные аномалии, рушащиеся перекрытия. Отряды серберисов-налётчиков и дюнных ползунов шли впереди, принимая на себя первый удар. «Громовые ястребы» Железных Воинов обрушились с неба, Иаков отдал приказ уничтожить всех механикусов. Макроклада таяла. Железные Воины наступали с извергами-истязателями и кузнечными извергами — машинами, порождёнными варпом, воющими атональной какофонией. Егери отстреливались, но гальванические ружья против демонической плоти — это как плевать в океан.

Ней Лал приказал уцелевшим занять оборону у горного хранилища. Йота-11 и два отделения проникли внутрь и нашли «Трубный зов». Рыцарь-цераст наполовину ушёл в разлом. Восемнадцать скитариев и пластальные цепи пытались вытащить его — безрезультатно. Даже усовершенствованная плоть имеет пределы. Ней Лал, проворный маршал, вышел против кузнеца варпа. Он парировал удары силовой булавы жезлом управления, стрелял из пистолета, оставлял во вражеской броне тлеющие вмятины. Йота-11 пригнулась, поймала в прицел линзу шлема кузнеца и выстрелила. Заряженная пуля расколола глазницу — но не остановила Железного Воина. Силовая булава врезалась в шею Нея Лала, верхняя половина груди вмялась внутрь, осколки позвонков вылетели из горла. Ноосферный знак погас. Маршал умер мгновенно. Его тело рухнуло у ног кузнеца, и тот пинком отбросил труп прочь.

И вот здесь разделитель — имплант, призванный убить в Йоте-11 страх и привязанность, — дал сбой. Её веки давно извлекли, аугментированные глазные яблоки погружены в елей, чтобы техножрецы всегда могли получить доступ к визуальным данным. Слёзы всё равно потекли, смешиваясь с гелем, катясь по исхудавшим щекам. Бесполезное ружьё выпало из дрожащих рук. Ней Лал погиб. Макроклада перебита. Рыцарь в ловушке. Железные Воины и демонические машины настигают. «Помощь… — прошептала она плотским голосом. — Нам… нужна помощь…»

Кузнечный изверг ударил плазмой в склон, осыпав её каменной шрапнелью. Йота-11 поползла назад, вскочила и бросилась к рыцарю. Восемнадцать скитариев не смогли сдвинуть «Трубный зов» ни на дециметр. Тогда она поняла: если нельзя сдвинуть машину, машина должна пойти сама. Полная интеграция с рыцарем требует Ритуала Становления, долгой подготовки, принадлежности к дому, имеющему право владеть такой реликвией. Но Йоте-11 нужен был не весь потенциал. Только один шаг.

Она вскарабкалась на спинной панцирь, нашла аварийный люк и потянула. Тысячелетний воздух с шипением вырвался наружу. Кабина напоминала пещеру, заросшую проводами, — трон Механикум был рассчитан на исполнение задачи, а не на удобство. Йота-11 вдавила кнопку вокс-передатчика на ранце, отправляя сигнал «Божественной последовательности», села на трон и закрыла люк. Интерфейсные порты автоматически подключились к её механизмам. Соединение причиняло боль. Разряды тока понеслись по конечностям. Затем боль исчезла — и зрение тоже. Полная тьма.

«Пилоты рыцарей видят то же, что и их рыцари. Раз „Трубный зов“ не видит ничего, то не вижу и я», — попыталась успокоить себя Йота-11. Но из тьмы раздался голос, кипящий яростью: «А разве ты — человек? Ты даже не из дома Адриев, но посмела сесть на наш трон».

Инфопризраки. Последние отголоски прошлых пилотов, вплетённые в машинный дух. Их было трое. Они укоряли её: «Только посмотри на себя, рассечённую на части. Как там говорит ваш орден? „Нам невыносима слабость плоти“?» — «Мы стремимся улучшить себя по образу и подобию Бога-Машины», — ответила Йота-11, зная, насколько слаб и шаток её ответ. «А что было не так с твоим образом? Неужели ты так мало ценила свою человечность?» — глумился третий. Йота-11 рассказала о Культе Механикус, возносящемся над человеческой основой. Но её спрашивали не о вероучении. «Что насчёт тебя самой?» — «Я… не понимаю». Она вжалась в спинку трона, желая отдалиться от цифровых призраков.

Они продолжали давить. «Как силу духа можно найти в существе вроде тебя? Тебя не воссоздали по образу и подобию твоего бога. От тебя отсекли всё не требующееся для исполнения функции, оставив лишь нужное для места в неком великом механизме. Ни один пилот не отрёкся бы от части себя. Но ты? Ты добровольно на это пошла».

И тогда Йота-11 нашла в себе нечто, чего не предусмотрел ни один имплант: возражение. «Мы осаждены Архиврагом. Железные Воины истребляют макрокладу. Их возглавляет кузнец варпа. Логический вывод — он хочет осквернить „Трубный зов“. Вы порицаете меня за то, что я переделала себя, но разве вы позволите „Трубному зову“ быть извращённым по образу и подобию Хаоса? Умоляю вас, позвольте мне лишь на миг применить силу „Трубного зова“».

Дух рыцаря судил. Йота-11 не видела, но чувствовала: на неё смотрит древний и грозный хищник. Машина была стара, иссечена шрамами, её орудия помазаны кровью тысяч еретических машин. Сущность бросилась на неё. Йота-11 завопила, вцепившись в рычаги. Аугметические руки не были рассчитаны на симуляцию касаний. Но вместо хладной стали она почувствовала неровную кору дерева, траву, нагретую солнцем, запах цитрусовых садов и машинного масла. Моргнула когда-то бывшими у неё веками. Бирюзовое небо, серый дым перерабатывающих заводов, фермеры, несущие плоды к кораблям. Мозолистые, перевязанные руки — настоящие. Возможно, здесь она жила до того, как стала Йотой-11. До того, как ксеносы спалили планету. До того, как она бежала к Агрипинае. Адептус Механикус пытались лишить её этих воспоминаний, но они остались. Она всё ещё была личностью. Уникальной. Имевшей надежды на будущее.

Потяжелевшие веки опустились, серая мгла и бирюзовое небо ушли во тьму. Зрение вернулось уже в реальности боя: разлом на фоне целеуказателей, данные о состоянии механизмов. Йота-11 подняла правую руку, и «Трубный зов» опёрся на край расщелины. Скитарий и рыцарь-цераст вытащили себя из челюстей земли. Выпрямились. Свободные. Решительные.

Метровые шаги принесли её на место гибели макроклады. Отделения Р4 и Р5 лежали вперемешку с лужами крови и гидравлической жидкости. Все погибли. Железные Воины победили, но не невредимыми; у них остались две демонические машины. Кузнец варпа и его банда, забрызганные кровью, уже готовились праздновать. Дух «Трубного зова» почувствовал ярость, предвкушая изничтожение губительных творений. Йота-11 дала этой ярости волю.

Она повела рыцаря вперёд, заряжая лазерный резак и излучатель гравитонной сингулярности на левой руке. Изверг-истязатель бросился на неё, брызжа слюной. Йота-11 перехватила зверя в прыжке стволом резака и выстрелила в упор. Разряд энергии был столь силён, что половины твари швырнуло вперёд, как из катапульты; на Железных Воинов дождём полились масло и потроха, кого-то раздавило обломками. Лазерный резак косил космодесантников-еретиков, рассекая тела. Кузнечный изверг открыл шквальный огонь, но тяжёлая броня «Трубного зова» выстояла. Рыцарь наступал сквозь обстрел. Категис-7 содрогался, но машина не знала пощады.

Вторая демоническая машина ринулась на рыцаря, и Йота-11 активировала гравитонную сингулярность. Излучатель в левой руке «Трубного зова» втянул изверга в схлопывающуюся точку пространства, забрав с собой и многих Железных Воинов. Кузнец варпа попытался бежать. Смешно. Огромная нога рыцаря настигла его и раздавила в грязь, как насекомое.

Так завершилась битва за «Трубный зов». Планета Категис-7, раздираемая тектоническими силами, вероятно, поглотила и обломки, и тела. Макроклада была уничтожена. Маршал Ней Лал, секутор, все отделения — мертвы. Но рыцарь не достался Хаосу. А Йота-11, лишённая имени, тела и почти всех воспоминаний, снова оказалась кем-то — тем, кто в одиночку поднял древнюю машину против Архиврага и победил.

Несовершенные машины — так называется эта хроника. Иронично: Йота-11 была несовершенной машиной в самом важном месте. В том, где механикус предписал пустоту, у неё билось сердце.