Врмонок

Врмонок — старый учёный, и в этом звании слишком много правды: он из тех, кто веками перелистывает чужие катастрофы, пока его собственная не перелистывает его. Если верить графе сущности — а хрономант привык верить тайным пометам, — Врмонок принадлежит к аэльдарам. Это многое объясняет: его неторопливость, его манеру смотреть на людей как на особо недолговечные архивные экземпляры и его отношение к Изгнаннику. Человеческому наёмнику Изгнанник — бог, предавший отца. Человеческому дворянину — цель экспедиции. Врмоноку же Изгнанник — задача исследования, тёмный экспонат в коллекции эпох, требующий полевой проверки.

Он ведёт отряд через Пограничный Лес, где ядовитая ксенофлора лезет из-под ног, где под листьями лежат расколотые человеческие кости, а в воздухе стоит запах недавней смерти. Врмонок не ускоряет шаг. Он поправляет стёкла и говорит, говорит, говорит — восстанавливает по крупицам историю Замка Изгнанника: как триста лет назад с неба на огненной колеснице сошёл воитель, как он в одиночку стёр с лица земли королевство Калбех, как сорокатысячная армия захлебнулась кровью на Эсстезейском поле, как он раздал людям эдикты и основал Культ Людей, запретивший старых богов. Врмонок произносит эти слова не как легенду, а как выписку из протокола: для него не важно, был ли Изгнанник богом или сверхчеловеком, важно, что о нём осталась память, а память — это инструмент.

Но в рассказах Врмонока есть провал: Изгнанник молчал, когда короли сожгли Большой Собор и перебили последних верующих. Отец Элорна, Элдред, умер с молитвой этому божеству на устах — и не получил ответа. Врмонок не даёт этому объяснения. Он лишь констатирует факт: боги, пришедшие с неба, не отвечают на молитвы, потому что они не боги, а нечто с иной целью. Быть может, поэтому его и тянет в Замок Изгнанника — он хочет увидеть, что осталось от этой цели. Ворота заперты, эмблема двуглавого орла выцвела до неузнаваемости, стены обросли мхом. Внутри, во дворе-чаше, кишат серые мохнатые твари с четырьмя красными глазами — ксенофауна, привезённая Изгнанником из-за океана; она сожрала коня, и теперь весь отряд — добыча.

Когда твари загоняют их на стену, Врмонок лезет за всеми. И в этот момент он роняет какой-то предмет — деталь, оборванная на полуслове хроники. Хрономант должен быть честен: мы не знаем, что именно упало. Может быть, книга, может быть, талисман, может быть, ключ, который должен был остаться в замке. Но падение вещи из рук Врмонока — единственный раз, когда старый учёный теряет контроль. Это дороже любого найденного артефакта: архивариус, роняющий архив, сам становится страницей.

В конечном счёте Врмонок — не помощник и не герой. Он проводник-одержимость: история ведёт его так же верно, как утопленника ведёт течение. В 41-м тысячелетии слишком много мертвецов пытаются рассказать свои истории; Врмонок делает вид, что слушает их за всех. Но правда в том, что он ищет не знание, а подтверждение собственной древней тоски. Если Изгнанник оказался молчаливым божеством, то Врмонок — молчаливое эхо эльдарской расы, присутствующее при падении чужих империй и невозмутимо записывающее, как они погибают.