Глуртоск

Глуртоск — один из тех лордов Гвардии Смерти, которых время превратило в гниющие монументы собственной важности. Десять тысяч лет он носит на себе болезни богов, и каждая новая зараза лишь укрепляет его веру в то, что Нургл лично следит за его восхождением. Ожиревшее тело с трудом позволяет ему поклониться, но в этом унижении есть своё удовольствие — плоть напоминает, как многого достиг Глуртоск на службе энтропии. На борту «Нефилума», среди рун захвата целей и флегматичного одобрения легионеров, он ощущает себя избранным инструментом чумного дедушки, а не просто командиром одной из эскадр.

Вторжение в земли тау для Глуртоска — не очередная военная кампания, а продолжение миссии, начавшейся десять тысячелетий назад. Он ведёт флот к Средоточию Звёздных Течений, к червоточине, которую т’ау по глупости оставили открытой. В отличие от варп-разлома, эта дыра в пространстве ведёт прямо в сердце Империи Т’ау, минуя муки навигации. Для Глуртоска это подарок судьбы: ему даже не нужно прорываться через варп, чтобы доставить чуму к назначенному сроку. Глядя на шестиугольную мегаструктуру, окружённую станциями, он с почти отеческой нежностью думает о том, как скоро всё это станет рассадником гниения.

Связь с пророчествами Турглайна придаёт его уверенности солидную основу. Провидец видит человечество, выращиваемое дискообразными машинами, видит королеву в белых доспехах — Императрицу тау — и упоминает военного лидера, Тень Солнца, чью холодную корону огня он разглядел в видении. Глуртоск пропускает эти предупреждения мимо ушей. Он считает т’ау «невежественными инженю», слишком долго смотревшими в бездну, и не допускает мысли, что они могут оказать серьёзное сопротивление. Даже реплика Фенста о возможной ловушке вызывает лишь смешок: тау, по его логике, не рискнут сблизиться с Гвардией Смерти, а в ближнем бою Глуртоск не видит равных себе.

Приказ, который он отдаёт, — это манифест чумного завоевания. Сначала — уничтожить «назойливых как мухи часовых», затем посеять страх и отчаяние, усыпить лидеров вечным сном, выпустить чуму, отправить посевные корабли в места, где пустит корни раздор. Итог — вся система на коленях. Глуртоск не скрывает, что его интересует не просто победа, а демонстрация славы Нургла; он даже не обещает, что обращённые выживут — «совершенная болезнь прикончит многих». Это не жестокость ради жестокости, а часть теологической программы: каждый труп становится семенем, каждый вздох — молитвой Нурглу. Самое примечательное в нём — отсутствие сомнений. Глуртоск уверен, что нашёл то, чего так долго не хватало Гвардии Смерти, — настоящую цель, достойную десяти тысяч лет ожидания.