Гиада

Гиада (также известная как Гиад) — планета в 41-м тысячелетии, расположенная в неизвестном секторе недалеко от Ока Ужаса. Она стала ареной одной из самых отчаянных операций Серых Рыцарей: мир был превращён в гигантскую приманку для демонического примарха Ангрона, Красного Ангела. События, связанные с Гиадой, описаны в романе «Ангрон: Красный Ангел» и разворачиваются после Великого Разлома, когда Империум Нигилус оказался отрезан от света Астрономикона. Именно тогда брат Грауц Теломейн, могучий Серый Рыцарь 666-го ордена Адептус Астартес, получил видение об этой планете и решил превратить её в ловушку для примарха, надеясь уничтожить или заточить его с помощью ритуала связывания. План заключался в том, чтобы использовать психическую энергию миллионов умирающих людей, их веру, эмоции и ненависть как маяк, который привлечёт Ангрона в нужное место и время.

Поверхность Гиады пустынна и покрыта песком. Под двумя красными солнцами мира лежат высохшие вади, пыльные моря и котловины, среди которых выделяются Пыльное море и Котхская котловина, считавшиеся практически непроходимыми. Настоящих облаков на Гиаде не осталось: то немногое, что содержало влагу, активно собирали полярные агрокомплексы и хранил Консорциум. Песок, подхваченный огромными планетарными бурями, создавал в небе облакоподобные узоры — полосы жёлтого, кремового и коричневого цветов, которые постоянно менялись и которые, согласно местным вариантам Имперского вероучения, представлялись верующим святыми и ангелами. Пустыня считалась первой линией обороны планеты, а торговые караваны и имперские миссионеры, пробирающиеся между государствами Гиады, не оставляли после себя ничего постоянного, похожего на дороги. Самым надёжным способом передвижения считались дирижабли, которых только в одном Капитолии насчитывалось несколько штук, но даже для летательных аппаратов песчаные бури оставались потенциально смертельной опасностью.

Главный город планеты — Капитолий Гиады — был построен на песке, и этот факт невольно перешёл в метафору. Его стены и здания созданы из спрессованного, сгребаемого и запечённого под двумя красными солнцами песка, ставшего твёрдым, как гранит. Разросшиеся кварталы поместья правительницы возвышались на гребне северной гряды, откуда открывался вид на высохшие вади. Правительственные покои красовались насыщенным золотисто-коричневым цветом, который сливался с естественным цветом неба, а благодаря самоотверженному труду поколений они приобрели форму зубцов, минаретов и куполов. Капитолий Гиады был городом верующих: церквей Адептус Министорум и бастионов миссии Адепта Сороритас в старом городе стояло так же много, как и шипов на кустах в пустыне, а шпили из песчаника, сверкающие золотой отделкой, соперничали за те же сумеречные небеса, что и дом правительницы. Внушительная крепостная стена города состояла из песка с дюн, который спрессовали, сгребли и запекли, отчего он стал таким же твёрдым, как гранит. Бастионы выточили вручную, каждый зубец представлял собой уникальное произведение архитектуры с инициалами и молитвой мастера, спрятанными где-то в проекте. Жители Гиады фанатично верили в Императора, и Капитолий Гиады стал городом ненависти — за последние восемь лет войны с Консорциумом, вражеским анклавом отступников в Квате, эта ненависть только разгоралась. Одна лишь ненависть не может сдвинуть горы или перекинуть мост через пустыню, но она может подтолкнуть человека рискнуть всем в этой попытке, и именно эту ненависть, по замыслу Грауца, демоны воспринимали как топливо для приманки.

На Гиаде находился Базиликарум Астропатика — святилище Адептус Астра Телепатика, где содержались астропаты и псайкеры. Это был впечатляющий комплекс психических и физических укреплений, продуваемый сквозняками и полный шепотов. Гарнизоном Базиликарума командовала полковник Таника Яррер, старший офицер на Гиаде, в чьём подчинении было пехотное подразделение — три отряда по десять человек в каждом, в задачи которых входила охрана святилища. По долгу службы Яррер поддерживала связь с планетарными и муниципальными командирами, а также с канониссой миссии Адепта Сороритас в Капитолии Гиады. Она знала всех тридцать своих солдат лучше, чем собственную семью, и могла различить любого из них в кромешной тьме. Базиликарум Астропатика ещё не подвергался прямому нападению, но несколько рейдов повстанцев Консорциума на другие объекты Капитолия проходили достаточно близко, чтобы прорвать защитные ограждения и вызвать тревогу. Тот, кто контролировал Базиликарум Астропатика, по сути становился голосом Гиады для всего Империума. Однако Империум более не выходил на связь, и в последние дни бои за Капитолий усилились. Астропаты были встревожены: в случае пси-инцидента Постоянный Эдикс Адептус Астра Телепатика 10014-к требовал эвакуировать весь персонал класса эпсилон и выше в экранированные крылья, но под покровом ночи такие события участились, и недуг, беспокоящий астропатов, словно передавался менее восприимчивым умам по всему континенту. Яррер знала, что без надёжной связи со Схолистика Псайкана и Чёрным Кораблём, без доступа к Городу Видений и связывающим души ритуалам не существовало возможности пополнить их хоры.

Ключевым элементом плана Грауца стал астропат 88-θ, заключённый в камере 8-88. На латунной табличке двери красовались готические цифры 8-88, и что-то в этом расположении символов вызывало у Яррер беспокойство. Дверь была ледяной, а холод прижигал пальцы к металлу. Внутри астропат левитировал в двух футах над рамой своей кровати, опутанный паутиной покрытых инеем цепей; каменные стены дрожали и скрипели, как ледники, а по замерзшей камере гулял ветер, не имеющий материального источника. Его голова была закрыта чёрным мешком, но голос, исходивший от ветра, отчётливо произносил пророчество: «Тринадцать неукротимых крестовых походов начал сын, но лишь один родил сына. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Возрадуйтесь. Он несет факел, горящий десять тысяч лет, и приходит за светом, который все еще сияет. Восемь раз возрадуйтесь, ибо Его сын придет на Гиаду, и скоро эта война закончится!» Быстрое дыхание псайкера заставляло мешочек втягиваться и вытягиваться из впадины у рта, словно варп-видение ужасало его до безумия. Грауц, используя уже существующую связь, перенастроил разум 88-θ из пассивного приёмника в сфокусированный передатчик. Теперь, когда разум астропата сосредоточился на Ангроне и его флагмане «Завоевателе», а тело было скованно, он мог впитать каждую кровавую пародию, разыгрывающуюся в его мире, и одновременно ретранслировать её по всему эмпирею — по сути, он стал маяком. Полковник Яррер с отрядом из пяти человек неусыпно следила за своим подопечным, хеллганы были нацелены на астропата со всех сторон. Лиминон и Эпикран, два самых одарённых псайкера братства после самого Грауца, заняли позиции по периметру зала, их местоположение соответствовало небесному расположению Малакбаэля и Святой Терры. Астропат 88-θ и его трон символически изображали саму Гиаду, а непрерывные песнопения Серых Рыцарей направляли всё более бессвязные стоны псайкера. Сам Грауц, раненный осколком в ногу, стоял у темных застеклённых окон башни, откуда открывался вид на комплекс Базиликарума и пыльный Капитолий, который казался почти мирным, хотя отголоски болтерного огня и криков детей терзали его мысли, словно песок — душу.

Полковник Яррер постепенно осознала, что защитников Гиады обрекли на смерть. Когда на планету вторгся Ангрон, брат Геромид прямо сказал ей: «Они — приманка. Жертва». В этом мире не было силы, способной противостоять Ангрону и той силе, которую он собрал вокруг себя. Ангрон и его демоническая армия ворвались в атмосферу Гиады, разлетелись по верхним слоям и сгорели, но демоническая ярость прорвалась сквозь пламя и вонзилась в желто-коричневую кору планеты, словно пылающий меч. Коссолакс Отступник, наблюдавший с орбиты, узнал малиновый аватар примарха на кровавых крыльях, окутанный пламенем, которое питалось яростью бессмертного; он задрожал, испытывая желание поднять оружие и последовать за ним. Яррер видела падение красной кометы, пронёсшейся сквозь ложные облака Гиады; за ней тянулся тёмный, болезненный дождь из чего-то, похожего на окровавленное стекло, а на востоке появилось красновато-жёлтое грибовидное облако — метеор достиг дня Котхской котловины. Оказалось, что Ангрон приземлился в Квате, где находилась передовая линии битвы с Консорциумом; туда по настоянию брата Грауца направили основную часть войск и бронетехники — около миллиона человек. Это и была приманка, и Геромид подтвердил её предназначение.

На Гиаде развернулось сражение с участием Пожирателей Миров и сил Хаоса. Отряд Лейдиса на модифицированном шаттле «Арвус» попал под зенитный огонь: тяжёлые пули пробили фюзеляж, лишённый щитов и оружия, и шаттл начал падать. Шака Бескровный, ведомый видениями «Ангела», уничтожил Машину Покаяния Сороритас и направился к замку. Теломейн облачился в броню «Святость веры» — рыцаря-дредноута — для ритуала связывания души Ангрона. Когда демонический примарх, ведомый яростью, ворвался в Базиликарум, Дворик, паладин Серых Рыцарей, произнёс Истинное Имя Ангрона, полученное на Армагеддоне; имя было лишь фрагментом целого, но его воздействие оказалось мгновенным и драматичным. Ангрон откинул голову назад, из его рта повалил дым, вены на мускулах вспыхнули огнём. Физический удар, исходивший одновременно звуком и психическим проявлением ярости, обрушился на Дворика, поднял его с ног и швырнул через всю палубу. Излияние ярости демона-примарха продолжалось: она вырывала плиты из пола, швыряла их к переборкам, еретические идолы падали, струи пламени изгибались вокруг эпицентра бури, терминалы взрывались в ускоряющемся вихре. Грауц, задыхаясь от гнева примарха, пытался поднять кулак «Святости веры», чтобы завершить ритуал, пока Ангрон оставался ослаблен. Над командным троном с мумифицированным трупом какого-то мутанта он заметил седовласую женщину в накрахмаленном белом мундире — «Завоеватель» имел свою волю.

Кульминацией стала гибель самого маяка. Маяк мигнул лишь раз, на долю секунды, с тысячекратным всплеском ярости, и все Пожиратели Миров, оказавшиеся в зоне видимости, завыли от боли, прижимая руки к выжженным глазам. А затем, подобно умирающей звезде в конце фазы красного гиганта, он взорвался в своём ядре, сбросив психическую мантию взрывом, который уничтожил замок, пытавшийся его сдержать, и проник глубоко в тонкую скальную породу под фундаментом. Раскрылись тысячелетние трещины и давно спящие места тектонической активности. Участки Капитолия просто рухнули, когда поддерживающие их вади распались, словно под ударом луча, мгновенно превратившего их в песок. Великая стена рухнула. Готический позолоченный шпиль сборной базилики, гордости Гиады, сорвался с крыши алтаря и разрушил прилегающую миссию Сороритас. Глубоко суеверные жители Гиады восприняли бы это как явный знак того, что их Бог-Император более не благоволит им, если бы в живых осталось больше горстки стариков, детей и раненых. Психический взрыв представлял собой стену света, тонкую, словно электрический провод, и всё ещё расширяющуюся: он сбивал самолёты, подхватывал танки, деревья, куски обломков, швыряя всё это вперёд с грохотом и волнами цунами из песка. Берсеркеры Пожирателей Миров завыли в агонии, младшие демоны массово испарялись с поля боя, а более великим сородичам приходилось тратить свою силу воли, чтобы просто удерживать свои формы. Взрыв уничтожил Капитолий Гиады и вызвал тектонические сдвиги. Земля трескалась, расщелины длиной в шестьсот миль пересекали полушарие, кратер достиг ядра. Газы вырывались через расколовшуюся кору, выбрасывая минералы на орбиты. Если бы планета выжила, она унаследовала бы систему тускло-кремневых колец. Но Гиада умирала. Ангрон оказался в эпицентре, но выжил; его тело горело яростью. Шака Бескровный был уничтожен вспышкой света, прошедшей сквозь него и оставившей лишь красный туман очищенной души.

После взрыва Грауц и выжившие Серые Рыцари телепортировались на «Завоеватель», флагман Пожирателей Миров, прямо на борт корабля, продолжая борьбу. Грауц заявил, что они не потерпели поражение, хотя Ангрон не был связан: уничтожение Гиады уничтожило флот Ангрона, что стало немаловажным триумфом. Однако Грауц сожалел, что не смог сразить полубога. Гиада стала миром-жертвой, принесённой ради надежды остановить демонического примарха, и осталась символом цены борьбы с Хаосом. Её жители, их вера и ненависть стали топливом для психического взрыва, а сама планета погибла, но её гибель позволила Серым Рыцарям продолжить охоту на Ангрона. История Гиады вплетена в более широкий контекст романа «Ангрон: Красный Ангел» и служит мрачным напоминанием о том, какие жертвы Империум готов принести ради надежды остановить тьму.