Деверес

В бесконечных архивах, где я храню память о падших и забытых, есть записи о тех, кто не изменил ход Империума, но был его частью. Деверес — один из таких: имя, выуженное из шторма пепла, миг чужой жизни, запечатленный в нескольких словах. Он не герой, не святой, не еретик — он просто человек на краю, и его история — это история о том, как даже в забытых богами дырах галактики плетутся тугие узлы чужих интриг.

Деверес был кавдорцем. Это всё, что мы знаем о его происхождении — кроме того, что он назывался бандитом. Кавдор — название, которое ничего не говорит большинству имперских хроникеров; возможно, это мир, возможно, область, возможно, даже несуществующее образование, стертое из реестров. Но для Девереса это была родина, и в его устах слово «кавдорец» звучало как приговор: люди из низов всегда узнают друг друга. В Империуме таких как он называют мелкими сошками, человеческим мусором, но именно на таких сошках держатся огромные структуры преступности, торговли и выживания.

Место действия — не просто пепельная пустыня, а нижний город улья или его окраины, где ветер гоняет тучи пепла, а дороги исчезают за минуты. Упоминание «Шпиля» и «здесь внизу» однозначно указывает на вертикальное общество мира-улья: верхние уровни, где обитает знать и богатые гильдии, и низы, где люди живут в вечном пепле, дыму и нищете. Деверес, судя по всему, принадлежал именно к низам. Он привык к тому, что верность — редкая роскошь, что за деньги можно получить всё, а за бесплатно — только пулю в затылок. Он встречал уйму охотников за наградой, и все они были одинаковыми: жадные, грубые, предсказуемые. Поэтому рассказ Юргена о Лаго выбил его из колеи.

Сцена начинается с того, что двое мужчин тащат труп. Деверес сомневается, стоит ли тратить силы на «гниющий труп», который они волокут за собой. Он не знает имени мертвеца, но Юрген, его спутник, утверждает, что видел его раньше и что тот работает на Лаго. Это первое упоминание загадочного имени. Деверес знает, что Лаго — охотник за наградой, но не понимает, почему тот заслуживает такого внимания. Юрген объясняет: Лаго — нечто иное. Гильдейцы — вероятно, преступные синдикаты или торговые дома улья — предпочитают нанимать именно его. В «Славной Дыре», трактире или притоне, где собираются отбросы общества, поговаривали, что услугами Лаго не пользуются только нечистые на руку гильдейцы: те, за которыми он, возможно, уже охотится. Эта фраза мгновенно рисует портрет Лаго как человека-легенду, которого боятся даже работодатели.

Деверес и Юрген сворачивают с проторенного пути, уходя вглубь пепельных дюн. Пепел цепляется за ноги, с каждым шагом кажется, что они проваливаются всё глубже в серую жижу. Деверес плетется позади, его кусок веревки провис — основную тяжесть тащит Юрген. Это важно: Деверес не привык к такому труду, он не вынослив, не тренирован. Он бандит, а не боец, не носильщик. Но он не бросает товарища, хотя и не видит смысла в его упорстве. Он слушает, запоминает, задает вопросы.

Юрген продолжает рассказ: гильдейцы доверяли Лаго, как нельзя доверять наемнику. Когда кто-то обкрадывал их, когда поставки не сходились с шифрованной описью, дело поручали Лаго. Он работал тихо, без шумихи, не оставлял следов того, как пришел и как ушел. Если бы он устроил слишком большой бардак, кто-нибудь соединил бы точки и понял, что гильдейцы находят тех, кто у них крадет. А это привело бы к вопросу, как гильдейцы до них добираются, — секрет, который стоило охранять. Рассказ Юргена полон уважения к профессионализму Лаго и одновременно страха. Он убежден, что Лаго послали за ним, Юргеном, чтобы гарантированно прикончить и забрать пергаменты.

Деверес улавливает главное: Лаго — не просто убийца, а инструмент гильдейской власти, тень, которая наводит ужас на всех, кто знает его имя. Он спрашивает: «Так они поэтому его за тобой послали?» Юрген подтверждает. Он объясняет, что гильдейцы убили его (в переносном смысле — объявили вне закона, уничтожили его жизнь), и теперь люди начнут гадать, почему. За наградой охотится отребье, которое гребет всё, что может заполучить. Если они узнают, что Юрген унес нечто важное, они найдут пергаменты. Эти пергаменты — ключ к секрету, способному уничтожить гильдейцев. Юрген мог бы выкупить свою жизнь, поделившись секретом с любым, кто его поймал, но тогда гильдейцы были бы обречены. Поэтому они послали Лаго — единственного, кому доверяют полностью.

Пока они разговаривают, мужчины начинают копать яму в пепле. Сильные ветры заносят неглубокую яму почти так же быстро, как ее копают. Деверес делает это неумело: сначала он просто выворачивает лопату, но ветер сводит на нет его усилия. Юрген показывает другой подход: он роет почти вдоль земли, создавая покатый угол, так что ветер выдувает пепел из раскопа, работая заодно с ним. Деверес перенимает метод и видит, как яма начинает быстро углубляться. Он даже соображает, что пепел нужно сваливать с подветренной стороны, — но на это уходит минута. Эта деталь раскрывает его характер: он не глуп, способен учиться на практике, но лишен опыта Юргена. Юрген не просто спутник, а человек, знающий, как выживать в этой среде.

В ходе работы Деверес замечает: «Кроме всех нас теперь» — имея в виду, что все они теперь знают о пергаментах. Юрген смеется и отвечает: «Кроме всех вас, и меня это вполне устраивает». В этом обмене есть мрачная ирония нищих: они понимают, что знание секрета делает их мишенями, но деваться некуда.

Яма становится достаточно глубокой по мнению Юргена. Он оставляет лопату, подходит к телу, и Деверес помогает ему схватить мертвеца за плечи. Вдвоем они тащат тело к свежевырытой могиле. По пути Деверес задает вопрос, который мучает его: «Откуда взялся этот проклятый Лаго?» Он встречал много охотников за наградой, и они были совсем не такими, как описывает Юрген. Это говорит о том, что Деверес имеет опыт общения с криминальным миром, но с подобным феноменом не сталкивался.

Юрген признается, что не знает, откуда взялся Лаго, и сомневается, что кто-либо знает. Затем он пересказывает слухи. Первая версия: Лаго из Шпиля, был телохранителем, но его хозяина предали и убили, а заодно и всех людей при нем. Кроме Лаго. Он спасся, спустился вниз и с тех пор хранил верность любому, кому служил — или верность чему-либо, о чем его просили. Возможно, он считает, будто служит мертвым — какая-то безумная чушь в таком роде. Деверес слушает и находит в этом нечто редкое: верность здесь, внизу, — редкость. Он делает вывод, что раз Лаго хранит верность, то должен быть родом сверху, с Шпиля. Юрген иронично спрашивает, думает ли Деверес, что наверху как-то по-другому, но не ждет ответа.

Вторая версия: Лаго вообще не существует, а гильдейцы постоянно заявляют, что послали Лаго, когда хотят нагнать на кого-то жути. Кого бы они ни наняли в реальности, до завершения работы этот человек должен быть Лаго. Это объясняет, почему никто не знает его внешности, откуда он, как выглядит — каждый раз это может быть разный человек. Третья версия: Лаго настоящий, но «не совсем человек». Говорят, гильдии вырастили его в баке, чтобы он делал их работу. Такая версия пугает еще больше: безликий, искусственно созданный убийца, верный только своим создателям.

Деверес, выслушав все эти версии, делает собственное предположение: «Может, он уже мертв. Может, он погиб в бурях, совсем как этот парень». Это вполне рациональное замечание: пепельные бури — смертельная опасность, и охотник за наградой мог не пережить встречу с ними. Но даже если Лаго мертв, тень его имени продолжает жить и служить гильдейцам.

Закончив погребение, Деверес бросает лопату. Воющие ветры мгновенно преображают местность: за считанные секунды лопату покрывает пепел, и неглубокая могила становится неотличимой от окружающей поверхности. Деверес вполне уверен, что они хорошо поработали. Он поднимает взгляд, чтобы поздравить Юргена, но того нигде нет. Он начинает звать: «Юрген! Юрген!» — и не получает ответа. Паника нарастает. Ветер вгрызается в лицо, глаза забиваются пеплом. Деверес едва может стоять на ногах. Он полностью теряет ориентацию — даже повернувшись, не может понять, куда смотрит. Он проклинает штормы и пытается найти спутника. Внезапно он чувствует на плече крепкую руку и едва не выпрыгивает из собственной кожи. Это Юрген. Он все это время удерживал Девереса в поле зрения, хотя сам исчезал из виду. Юрген говорит: «Идем, давай возвращаться на дорогу».

Теперь становится ясно, зачем Юрген бросил на землю странный металлический треугольник, когда они только пришли. Это был навигационный ориентир. Юрген опускается на корточки среди пепла, подбирает треугольник, а затем достает еще одно любопытное приспособление — скелетоподобный каркас из металлических стержней. Он надевает его на руки в перчатках и, видимо, использует для ориентации в буре. Деверес осознает, что без этих инструментов он был бы обречен. Его опыт выживания в пустошах ограничен, он полагается на Юргена.

Что мы узнаем о Девересе из этого эпизода? Во-первых, он родом с Кавдора и, вероятно, принадлежит к криминальным низам. Во-вторых, он неглуп, но неопытен в диких местах. Он умеет задавать правильные вопросы, его интересуют мотивы и легенды. Он циничен: предлагает бросить труп, сомневается в ценности усилий. Но при этом он уважает верность — его «Аминь, брат» в ответ на рассказ о Лаго звучит искренне. Он признает, что верность внизу редка, и это делает Лаго кем-то вроде мифической фигуры, достойной уважения даже со стороны бандита.

Деверес — не герой эпоса. Он не участвует в великих битвах, не спасает галактику. Его роль — свидетель и помощник. Он оказывается рядом с Юргеном, человеком, у которого есть пергаменты, за которыми охотятся гильдейцы. Он становится невольным соучастником сокрытия трупа, вероятно, одного из охотников, посланных Лаго. Сам того не желая, он ввязывается в историю, которая может стоить ему жизни. Но в тот момент он лишь выполняет грязную работу — копает могилу в пепле и переживает бурю.

Его отношения с Юргеном — товарищество по необходимости. Деверес не служит Юргену, но следует за ним, потому что Юрген знает, что делает. Юрген, возможно, спас ему жизнь, взяв с собой. Деверес, в свою очередь, помогает тащить труп и копать, хотя без энтузиазма. Между ними есть взаимное уважение, даже мрачная шутливость. Юрген называет Девереса кавдорцем, что указывает на то, что они знакомы не первый день или что происхождение Девереса очевидно по его акценту или манерам.

Гильдейцы, упомянутые в рассказе, — безликая сила, контролирующая теневую экономику улья. Они нанимают Лаго для устранения проблем. Деверес, как бандит, вероятно, имел с ними дело, может быть, работал на них или грабил их. Его слова о том, что он встречал много охотников за наградой, подтверждают, что он вращался в той же среде. Но Лаго — явление иного порядка, почти сверхъестественное. Слухи о его происхождении — из Шпиля, фантом, искусственное создание — рисуют его как орудие, лишенное человеческих слабостей.

Пепельные пустоши, в которых разворачивается сцена, — это не просто фон. Это символ забвения. Пеплом засыпают тела, пеплом заметают следы. Деверес и Юрген хоронят труп в безымянной могиле, и буря мгновенно стирает все следы их присутствия. Так же стирается и сам Деверес из анналов истории. Единственное, что оставил он, — это записи в моем архиве, скупые строки чужого повествования.

Судьба его неизвестна. Возможно, он погиб в той же буре, возможно, добрался до дороги и продолжил свою темную жизнь. Возможно, пергаменты Юргена привели к его гибели, возможно, он сумел продать информацию и выжить. Хроники умалчивают. Остается лишь образ человека, который учился копать яму под вой ветра, слушал легенды о демоне гильдейцев и произнес «Аминь, брат» в ответ на рассказ о верности. Этого достаточно, чтобы отметить его в архиве.

Я, Орикан, записываю эти строки, зная, что большинство таких имен канут в небытие. Но Деверес — часть узора, имя на полях великой книги галактики. Пусть же этот фрагмент памяти о нем сохранится в моем хранилище, среди миллионов других жизней, которые складываются в бесконечную хронику 41-го тысячелетия.