Абель Танхаузе

Полковник Абель Танхаузе — командующий Тринадцатым Стратосского авиакорпуса, старый вояка, ветеран множества боёв, один из ключевых имперских командиров на планете Стратос. Стратос — мир, где города являются летучими, парящими в небесах; из-за своей атмосферы, насыщенной водородом, планета непригодна для использования огнемётов, и бои ведутся в основном стрелковым оружием и авиацией. Танхаузе — человек суровый, прагматичный и уставший от войны; его внешность отмечена деталями, подчёркивающими его характер.

Танхаузе описывается в момент, когда он находится в заводском строении, превращённом в командный пункт. Это бывший цех по ремонту дирижаблей, заваленный авиационными деталями, баллонами со сжатым воздухом, циферблатами индикаторов давления и мотками рифлёных шлангов. Зал — широкий и протяжённый, с большими готическими арками и высокими опорными колоннами из хрома и полированной пластали; прежде он мог казаться даже красивым, но теперь его стены изрешечены осколками, а взрывчатка, заложенная мятежниками в балластный тягач, уничтожила большую часть южной стены и весь костяк полкового штаба. Дыру наспех заделали листом пластека, но он не заглушает спорадическую трескотню очередей, разрывы мин-ловушек и грохот гранатомётов.

Танхаузе носит двубортную дублёную куртку с потемневшей за время боёв, но никогда не снимаемой эмблемой — молнией, бьющей из тёмной тучи. Бронзовая бляха, по его ощущению, весит не меньше наковальни. Он говорит только одним углом рта, в другом зажимая дымящуюся сигару. Это его постоянная привычка: «Ну, порадуй меня, Хеллиман», — проворчал он, и инстинктивно пригнулся, когда очередной взрыв сотряс стены строения. «В этот раз ближе…» — пробурчал он, попыхивая сигарой, смахивая с верстака щебень и крошку.

Танхаузе тяжело переживает отступление: «Всегда тяжело оставлять свой город врагу, но когда этот враг внутренний, это ещё более унизительно». Он уже отдал много территорий бесчисленным ордам мятежных культистов, и те всё наступали. Оборона трёх основных городов Стратоса — Кумулона, Нимбароса (столицы) и Цирриона — трещала по швам. Сержант Хеллиман докладывает: «Три летучих города остаются под контролем мятежников, сэр. Кумулон, наш Нимбарос и Циррион. Кроме того, за исключением трёх больших небесных мостов, они обрушили все дороги, ведущие в эти области». Хеллиман — молодой офицер, заметно похудевший и бледный за прошедшие недели. Он сообщает: «По меньшей мере девяносто тысяч горожан оказались подвержены влиянию культа. Они удерживают в своих руках все факторумы, производящие боевое снаряжение, и получили в своё полное распоряжение наши склады. В том числе и наше оружие». Танхаузе, окинув взглядом карты, видит лишь дефиле и огневые мешки. Полковой связист Айкер сидит над переносной станцией, но эфир забит помехами — повстанцы разрушили передающие башни. Танхаузе спрашивает: «Что же мы тогда удерживаем?» — и в этот момент в стену ударяет снаряд.

Взрыв сотрясает цех: огненная волна растопила пластек, раскалённая жидкость окатила Хеллимана. Отброшенный взрывом Танхаузе рухнул на спину, громко выругался от боли, но выхватил табельный пистолет и выстрелом в голову избавил истошно вопящего сержанта от мучений. Из пробоины в пластеке вылезает фигура — человек в рваных лохмотьях и форме зенитчика, с коротко остриженными волосами, ртом, зашитым толстой чёрной проволокой, и лицом, покрытым сетью вздувшихся багрово-синих жил. В правой руке он сжимает гранату. Танхаузе вскидывает пистолет, вскрикивает «Святой Император!..» и простреливает культисту голову. Граната выпадает и взрывается, разметав тело мятежника. Стальной верстак уберегает полковника от осколков. В зале появляются ещё трое мятежников с зашитыми ртами: двое с автоматами, третий с грубо сработанным тяжёлым пулемётом. Танхаузе бросается на пол за верстаком; свинцовый град обрушивается на здание, убивая связиста Айкера. Танхаузе перезаряжает пистолет дрожащими пальцами, думая: «Всех всё равно не перестрелять».

Внезапно рядом катится граната. Инстинкт самосохранения заставляет Танхаузе метнуться и отпихнуть её; она разрывается слишком близко, и осколок впивается в его вытянутую ногу. Полковник, закусив губу, сдерживает крик: «Не доставлю этой мрази такого удовольствия». Внезапно шквал лазерных разрядов прекращает стрельбу. Появляются пятеро бойцов Стратосского авиакорпуса во главе с сержантом Рухой. Руха сообщает: «Полковник Йон убит, сэр! А Восемнадцатый уже оставил Циррион. Город в руках противника. Прежние зоны безопасности под угрозой! Мы пришли, чтобы эвакуировать вас отсюда!» Танхаузе спрашивает о Кумулоне. Ответ Рухи сух: «Мы потеряли их все, сэр. Идёт отступление по всем направлениям. Наши войска выходят за черту города и затем по небесному мосту выдвигаются в направлении Пилеона».

Поспешно отступая, Танхаузе оглядывается: ряды мятежников уже показались вдали, сжимая в руках разнообразное оружие — в том числе самодельное. Их боевые кличи — придушенный вой из-за зашитых губ. Реактивный снаряд ударяет в стену депо маглева, убивая расчёт из трёх человек. Руха уводит группу в боковую улицу. Танхаузе спрашивает: «Трон! Как это всё могло произойти?! Мы же отбросим их назад, верно?» Руха объясняет: «Они застали нас врасплох. Расставили целую сеть мин-ловушек, чем обескровили наши части, а затем начали массированное наземное наступление. Используют передовую военную тактику. Сейчас нет никакой возможности вернуть эти города. Сначала нужно провести перегруппировку. Тогда, возможно, удастся отвоевать Нимбарос и Кумулон, но Циррион…» Незавершённая фраза говорит Танхаузе всё о судьбе столицы. Губернатор Варкофф находится в бункере в Пилеоне, ввёл в силу протокол бедствия и отправил экстренный призыв помощи по всем каналам Империума.

Танхаузе просит солдата: «Не согласишься ли ты, солдат, кое-что для меня сделать?» и, увидев, как взрыв уничтожает статую первого стратосского губернатора, говорит: «Встать на колени и помолиться. Помолиться о чуде, будь оно неладно!..»

Позже Танхаузе связывается с капитаном Саламандр Кадаем через пикт-связь. Он сообщает: «В Кумулоне на востоке и в Нимбаросе на юге ещё идут бои, однако на данный час мои войска занимают территории и берут под контроль небесные мосты, соединяющие эти три города. Мы используем мосты для эвакуации выживших гражданских. Тысячи людей оказались заблокированы в тылу противника. Среди них есть и мои солдаты». Кадай отвечает: «Вы уже сделали здесь свою работу для Императора. И даю слово Саламандр Вулкана, что, если этих людей ещё можно спасти, я их спасу!» Танхаузе продолжает: «Я молю Императора, чтобы кто-нибудь ещё остался в живых! Но боюсь, что Циррион уже потерян для нас. Теперь там уже ничего не осталось, кроме смерти и ужаса». Он избегает смотреть в экран, когда Кадай снимает шлем. На вопрос капитана о противнике Танхаузе рассказывает: «Они называют себя приверженцами „культа Истины“. Ещё каких-то три месяца назад они были всего лишь маленькой группой недовольных имперских граждан».

Танхаузе — символ стойкости Имперской Гвардии: старый, уставший, но не сломленный офицер, который продолжает исполнять свой долг даже после потери всего. Его горькая ирония, привычка к сигаре и молитва о чуде делают его глубоко человечным персонажем в мире, полном ужасов.