Милус Огден

Милус Огден — серв-сержант и пристав службы безопасности на борту эсминца «Ксенофонт», одного из кораблей, принадлежавших ордену Кос Императора. Он не был космодесантником: его место в иерархии ордена определялось не геносеменем и не боевым доспехом, а долгом смертного слуги, который обеспечивает порядок среди обычных членов экипажа и при необходимости встаёт плечом к плечу с гигантами Адептус Астартес. Само его существование было тенью при ордене, и Огден, по собственному горькому ощущению, провёл всю жизнь в тени этих гигантов. Когда настал час битвы, эта тень стала кровавой.

Действие разворачивается в мрачные дни вторжения флота-улья Кракен в сегментум Ультима. Орден Кос Императора, чьим родным миром была Сота, оказался в эпицентре шторма. «Ксенофонт» возвращался по вызову ордена, когда варп-переход оборвался тревожными сигналами. Навигатор корабля внезапно умер — как позже утверждал реклюзиарх Хорниндаль, причиной стало пагубное психическое воздействие тиранидов. После экстренного выхода в реальное пространство экипаж обнаружил нечто чудовищное: тысячи огромных органических медуз, живых существ, которые окружали корабль и реагировали на тепло и движение. Капитан Кэрон, понимая, что тела ксеносов взрывоопасны, запретил открывать огонь; Хорниндаль приказал заглушить двигатели, чтобы не привлекать тварей. Среди этой смертоносной тишины Огден и его люди находились в готовности, ожидая приказов.

Огден нёс службу на «Ксенофонте» как серв-сержант, командир отряда из четырнадцати бойцов службы безопасности. В его подчинении были офицеры, приставы и вооружённые сервы, сопровождавшие космодесантников при абордажах и защищавшие корабль от вражеских проникновений. Когда после взрыва одной из живых мин и появления гигантского корабля-улья на горизонте стало ясно, что тираниды пойдут на абордаж, Хорниндаль собрал войска в сборном зале. Туда же вызывали Огдена и его отряд, но, как показалось серв-сержанту, — лишь из вежливости, простая формальность, словно его смертным бойцам не придётся сражаться и погибать, когда придёт время. Три полных отделения Кос Императора — тридцать лучших воинов ордена в черно-жёлтых доспехах — стояли «пересекающимися серпами», а между ними сновали сервы-оружейники. Огден смотрел на них и чувствовал себя частью декорации, хотя именно его люди первыми принимали на себя удар, если чужаки прорывались сквозь броню.

В сборном зале реклюзиарх Хорниндаль, одетый в эбеново-чёрную броню и золотистый церемониальный плащ с парой кос — эмблемой ордена, произнёс речь. Он сообщил, что корабль вышел из варпа двадцать семь минут назад, примерно в шести с половиной днях пути от цели, между системами в районе Атраксиса. По его словам, они столкнулись с авангардом нового улья тиранидов в сегментуме Ультима. Это было возвращение Великого Пожирателя. Хорниндаль подчеркнул, что тираниды научились на ошибках и теперь действуют рассредоточенно, создавая поля живых мин и атакуя с разных направлений. Когда Деметрий, второй капеллан, призвал к ненависти, Хорниндаль поднял крозиус и восстановил тишину, заявив, что они не позволят ксеносам коснуться Соты. Воины дали клятвы, и в этот момент Огден получил приказ готовить своих людей к абордажу.

Приказ означал, что отряд Огдена будет сопровождать космодесантников в коридорах корабля и на палубах, где могли оказаться проломы. Серв-сержант понимал, чем это пахнет. Его люди — не Астартес: у них нет ни ускоренного сердца, ни чёрного панциря, ни керамитовых пластин. У них есть карабины, лёгкая броня и воля, закалённая страхом. Огден принял командование сборным отрядом из четырнадцати бойцов и двинулся к кормовым инженерным отсекам вместе с космодесантниками: братом Масцием и двумя воинами Кос, вооружёнными абордажными щитами. Уже в коридорах их встретило зловоние — запах рвоты и гнилого горелого мяса. Пол покрывала растущая лужа кислотной жижи. Инженерный отсек, куда они направлялись, был пробит таранным судном тиранидов, и в пробоину внутрь протиснулось живое чудовище.

Огден шёл через туннели, где стены покрывал коррозийный след, а воздух наполнялся едким удушливым паром. Космодесантники переговаривались по закрытым вокс-каналам, щёлкая так, что смертные не могли разобрать ни слова. Раздражённый тем, что его людей не берут в расчёт, Огден использовал невербальный боевой язык и дважды показал жест обнажённой кистью, требуя внимания. Брат Масций, проявив почти отеческую заботу, наклонился к серв-сержанту и передал данные разведки: «Большая одиночная цель. Двадцать пять метров, прямо впереди. Неподвижная. Высочайший уровень угрозы».

Огден кивнул и разделил своих людей на три огневые команды — по одной на каждый фланг и одну для прикрытия центра. Космодесантники без инструктажа разбились на группы, инстинктивно приняв идеальное тактическое построение. По команде Огдена три отряда посекционно высыпали из туннеля, пробираясь через обломки главного люка в инженерный отсек. В замкнутом помещении детонировали фраг-гранаты. И тут Огден увидел то, что его разум отказывался осознавать.

Внешняя стена, отделённая от корпуса тремя слоями укреплённой пластали и адамантовых сплавов, промялась внутрь, словно таранное судно тиранидов пробило её, как воск. Среди искореженных железных обломков и выступающих прутьев арматуры лежало дергающееся, хныкающее создание размером с огромного сотийского слоноида. Его тело было усеяно шипами и заковано в бронированный хитин, но чудовище раскрылось, чтобы пожрать мягкие тела членов экипажа: полупереваренные человеческие останки и потеки кровавых соков шипели и пенились на палубе. Огден знал, что слуги ордена, работавшие в инженерных отсеках под присмотром техноадептов, не имели даже пистолетов. Когда главные двери запечатали в ответ на пробоину, людей заперли здесь вместе с ним.

Чудовище вздыбилось и заревело, широко распахнув клыкастую пасть, и попыталось схватить ближайшую огневую команду, обходившую его справа. Оно зацепило одного из бойцов, и человек скрылся в зияющей пасти, издав лишь один обрывистый крик. Два оставшихся офицера безопасности в панике кинулись за перевёрнутую вагонетку; заряды, выпущенные ими на бегу, безвредно вспыхивали на шипастом гребне твари. Космодесантник-щитоносец рявкнул, чтобы солдаты держали позицию, и в этот миг чудовище нанесло удар. Оно пробило керамит абордажного щита насквозь и глубоко впилось в бронированный торс воина. Космодесантник, отброшенный на пол, захлёбывался кровью под шлемом и хватался за выпавшие внутренности. Объятый ужасом Огден увидел, как раздутые венозные мешки с ядом за первым гребнем хоботка наполняются жидкостью. Тварь готовилась извергнуть очередной сгусток пищеварительной кислоты.

Но брат Масций уже заметил угрозу. Закованный в доспехи гигант преодолел заваленный обломками отсек за два биения сердца, увернулся от жилистых кормящих щупалец, змеившихся по бокам монстра, и прыгнул к нему, выхватив боевой клинок. Издав неразборчивый клич, он несколько раз пронзил мечом нижний мешок с кислотой, проливая галлоны испаряющейся жидкости на свою броню и палубу, лишая врага топлива для атаки. Пасть твари захлопнулась, хоботок затрясся в мучительной ярости, стараясь сбить космодесантника тяжестью. Общими усилиями три группы обрушивали болтерный и лазерный огонь на промежутки между хитиновых пластин и пробивали слабую мембранную плоть каждый раз, когда создание раскрывало пасть, чтобы взреветь. Сам Масций, вогнав клинок в уязвимую плоть под бронированный хитин, бросился в сторону. Приглушённый взрыв почти полностью разорвал хоботок твари. Кровавая чужацкая мерзость окатила стены и потолок, а обмякшая раскуроченная пасть рухнула на пол.

Люди закричали от восторга. Действуя сообща, они сразили могучего зверя. Брат Масций поднялся; его доспех покрывали рытвины и борозды — кислота поработала над керамитом и металлом. Из-за голого металла, обнажённых сочленений и облачков пара воин походил на призрака, бледное отражение цветов его славного ордена. Он снял шлем, открыв покрасневшее, воспалённое лицо и глаза, налитые кровью. Один из Кос выпрямился и почтил его старым сотийским приветствием — прижал правый кулак к основному сердцу, затем вытянул его перед собой. Салют Жнеца, неизбежного победителя. Масций ответил слабой улыбкой, хотя было заметно, что неимоверные усилия и потеря боевого брата причиняют ему боль.

Огден глянул за спину Масция и заметил, как плоть тиранидского судна содрогнулась. Всего лишь раз. Скорее всего, посмертные конвульсии чужеродного организма. Потом во второй раз. И снова. Он попытался что-то сказать, прокричать предупреждение, но ни звука не сорвалось с губ. Мертвая плоть содрогалась, колыхалась. Ксеносы высыпали из тела своего корабля, словно личинки из туши животного, нагретой солнцем. Милус застыл, увидев это. Брат Масций обернулся, и в тот же миг чужаки оказались перед ним. Многоногие ужасы, зубастые, с множеством клыков и сверкающими дикими глазами, восстали из детских кошмаров Огдена и прорвались в реальность — такие гротескные, нечеловеческие и в то же время знакомые. Они двигались и убивали сгорбленно, будто насекомые, и горячая кровь Масция пролилась на лицо серв-сержанта.

Раздалась стрельба, перемежавшаяся с криками ужаса и предупреждениями. В отсек ворвалось ещё несколько десятков существ. Милус опустился на колени, его карабин, выпав из онемевших пальцев, лязгнул о палубу. Он просто не мог заставить себя противостоять этим монстрам; какая-то первобытная, животная часть его мозга не позволяла этого. Огден буквально впал в транс, пока чудища с воплями набрасывались на его товарищей и командиров, раздирая их. Когда серповидные когти ксеносов пронзили его тело и рассекли на куски, это было сродни благостному облегчению. Хотя в последний момент Милус всё равно почувствовал странную холодную уверенность в том, что исполнил свою миссию.

Смерть Огдена не была ни героической, ни показательной. Она была жестокой, грязной и стремительной — как и подобает смерти смертного на корабле, осаждённом Великим Пожирателем. Он не успел применить ни тактических навыков, ни командного опыта; его люди, оставшись без командира, погибли в том же отсеке. Но в памяти тех, кто пережил бой, Огден остался серв-сержантом, который делал своё дело: вёл людей в тень гигантов, принимал приказы, делил отряд на огневые команды и до последнего пытался предупредить о новой волне ужаса. Его гибель стала частью той страшной цены, которую Империум платил в войне с ульем Кракен.

Хроника сохранила и более широкую картину, в которую была вплетена судьба Огдена. «Ксенофонт» прорывался через рой, орудийные батареи вели непрерывный огонь, сбивая малые корабли тиранидов. Капитан Кэрон создавал стену залпов, чтобы блокировать врагов. На пути возникло крупное био-судно с огромной пастью, готовое проглотить корабль. Четыре торпеды поразили цель, но обломки врага — огромное лезвие — нанесли «Ксенофонту» серьёзные повреждения, вызвав взрывы и тревоги. В коридорах ударная волна сбила Огдена и его спутников с ног; погиб офицер Тайек, но Масций спас серв-сержанта. Именно после этого они оказались в инженерном отсеке, где нашли запертое чудовище.

Реклюзиарх Хорниндаль в то же время сражался у запечатанного прохода к астропатам. Он использовал крозиус и болт-пистолет, размозжая черепа тиранидам и повторяя догму: «Не позволь чужому жить». Псайкеры-астропаты, пытаясь установить связь с благородной Сотой, визжали и причитали, бросались ничком на палубу и умоляли спасти от коварного чуждого присутствия, заполонявшего их разумы. Даже когда Огден стоял в тени ордена, тень чудовища накрывала всех: оно ослепило их и заглушало крики во тьме, одержимое бессмертным неутолимым голодом. Чудовище собиралось сожрать их всех.

Милус Огден не дожил до финала этой схватки. Он не увидел, как Хорниндаль приказал запереть люк и приготовился к последнему бою, не узнал, что тираниды разделили силы, что гигантский корабль-улей закрывает горизонт, что орден Кос Императора оказался на грани уничтожения. Но его короткая биография — это биография тысяч сервов и приставов, на которых держалась машина войны Империума: неприметных, смертных, заменимых, но присутствующих в каждом бою. Огден командовал, подчинялся, вёл своих людей в кислотную тьму и погиб, когда реальность прорвалась в виде серповидных когтей. Его смерть не изменила ход войны, но стала частью той кровавой жатвы, которую собрал Кракен с экипажей кораблей Империума.