Рипакс, Красный Центурион

Рипакс, известный как Красный Центурион, стоит за одним из самых кровавых эпизодов в недавней летописи Ока Ужаса. Он командует силами Пожирателей Миров, собранными на борту масс-конвейера «Бойцовая псина» — тёмной, грузной махины, которая тащит в варпе не столько грузы, сколько голодные взводы берсеркеров. Для Империума его имя ничего не говорит; для тех, кто пережил встречу с его центурионскими когтями, оно становится последним, что они слышат. Рипакс не из тех командиров, что ведут войну с безопасной дистанции: его место — в авангарде абордажа, среди воющих боевых одержимых, и именно поэтому его прозвище связывают не с должностью, а с манерой бить.

Судьба свела его с Люцием Вечным, когда «Бойцовую псину» затянуло на демонический мир в сердце Ока Ужаса. Пожиратели Миров попали в ловушку из сгустков реальности, и одновременно с ними на этой качающейся, готовой лопнуть планете оказались бойцы Детей Императора с ударного крейсера «Диадема», ведомого демонической сущностью Кларион. Разрушение мира уже началось, и его геометрия не подчинялась ни атласам, ни картам. Люций спустился на поверхность — он пришёл вызволять своих воинов, но в такой обстановке спасательная миссия неизбежно становится охотой. Рипакс встал на пути Похитителя Душ, и два легиона, две одержимости и две стали сошлись в центре гибнущей плоскости.

Поединок Красного Центуриона и Люция оказался недолгим и вместе с тем решающим. Люций, привыкший считать себя неповторимым в искусстве клинка, вдруг обнаружил, что его собственная рука перестала слушаться хозяина. Такое предательство внутри собственной плоти — почти чудо в мире, где эту плоть можно срастить цепями и заплатами. Рипакс мгновенно распознал миг слабости и бил на опережение. Удар достиг тела Похитителя Душ; летопись этого столкновения фиксирует простое следствие: Люций потерял контроль над рукой, что позволило врагу ранить его. Ценность этого достижения трудно переоценить: Похититель Душ редко ставится в положение, когда следующий шаг решает не он, а враг. Но бессмертный, по-видимому, успел заключить с удачей сделку — мир, под которым они стояли, начал умирать быстрее, чем умирает Люций.

Когда демонический мир схлопнулся, оба противника оказались перед выбором между завершением боя и спасением собственной шкуры. Люций выбрал эвакуацию, и сопровождение успело поднять его на борт до того, как реальность сложилась в гармошку. Рипакс остался в этой каше — но в варпе смерть планеты не означает финальной точки. Пожиратели Миров всегда находили дорогу обратно из-за грани, и Красный Центурион принадлежит к тем, кого отсутствие тверди под ногами не сильно отличает от присутствия. Впоследствии Люций не стал ни искать Рипакса, ни мстить ему; вместо этого он выместил ярость на Кризитии, бросившем вызов своему командующему. Тот факт, что Люций позволил себе отвлечься на менее опасный противник, говорит о Центурионе больше, чем любая поздняя сводка из Ока Ужаса.

Те, кто после этого события вёл записи, возможно, имели основания оставить Рипакса за кадром: Хаос не любит героев, он любит инструменты. Но инструмент, переживший гибель демонического мира, — не разменная монета. Он носит в себе то, что сделало его Красным Центурионом: не только броню и титул, но и уверенность, что Кхорну неважно, сколько миров сгорит, если клинок найдёт цель. Империум мог бы назвать его бандитом; собратья-легионеры назвали бы его удачливым. Но у тех, кто смотрел на него с другого конца абордажного трапа, сложилось иное мнение: Рипакс — тот случай, когда Пожиратели Миров выпускают на сцену не просто берсерка, а расчётливого убийцу, который умеет ждать, пока жертва сама подставит руку.