Кровавый Бог

Кровавый Бог. Так смертные называют его, потому что боятся произнести истинное имя, словно оно обжигает губы. Я, Орикан, не боюсь — для хрономанта всякое имя лишь метка на оси времени. Кхорн — одно из четырёх великих варп-существ, что пьют из колодца эмоций разумных рас. Его пища — ярость, его вода — кровь, его дыхание — война.

Говорят, он был всегда. Ложь, как и всё в Варпе. Он стал, когда первые разумные существа подняли оружие друг против друга и возненавидели врага сильнее, чем любили себя. Та ненависть сплелась в тугой узел и прорвала ткань реальности. Так родился тот, кого мы зовём Кхорном. Он не старше Империума — он старше самой смерти, которую смертные по наивности считают концом.

Внешность его неописуема, ибо у бога крови нет формы — есть лишь ипостаси. В видениях псайкеров он является как гигантский воин в бронзовых доспехах, восседающий на троне из черепов; кровь стекает по его лицу не потому, что он ранен, а потому, что она течёт вечно. Вокруг него вьются демоны: кровождущие с боевыми секирами, гончие с огненными глазами, жнецы душ. Но это лишь прислужники, осколки его воли, выпущенные в реальность, чтобы сеять смерть.

Кхорн не терпит магии. Для него нет разницы между псайкером, читающим мысли, и трусом, стреляющим из укрытия: оба избегают честного боя. Поэтому его культы презирают колдунов, а демоны Кхорна нередко охотятся на чародеев Хаоса, разрывая союзы. Это делает его одновременно сильнейшим и самым предсказуемым из Богов Хаоса. Сильным — потому что насилие вечно; предсказуемым — потому что он всегда выбирает прямой путь.

В Ереси Хоруса Кхорн не заключал договоров с примархами. Он просто был. И когда предатели резали Империум, каждая капля крови делала его сильнее. Некоторые легионы, как Пожиратели Миров, посвятили себя ему, и их примарс Ангрон стал его демоническим принцем. Но Кхорн не верен никому. Он — зеркало, в котором каждый убийца видит собственное отражение.

Культы Кхорна — не религия, а эпидемия. На Эмпирионе IX орда, называвшая себя Живодёром, собрала шесть тысяч культистов в одном городе. Их вожак, Живодёр, вёл их на храм, защищаемый тремя десятками Чёрных Храмовников. Но Кхорну не нужны мученики. Когда лидер потерял контроль, орда перерезала саму себя: Кхорн пьёт кровь, где бы она ни пролилась, даже если её проливают его собственные рабы. Ателленас, командир Храмовников, понял это и использовал безумие врага как оружие. Он не победил Кхорна — просто убрал мусор с улиц.

Демоны Кхорна — отдельная глава в моей хронике. Кровождущие — бойцы, рождённые из ярости; они не знают страха и не умеют отступать, их клинки вечно в крови. Гончие Кхорна — безжалостные звери, чующие страх за милю. Над ними — могучие демонические принцы, такие как Ка'Бандха, который в дни Ереси Хоруса вторгся в Императорский дворец на Терре и был низвергнут, но не уничтожен. Каждый из них — частица бога, вышедшая в материальный мир.

Символ Кхорна — восьмиконечная звезда — для его культистов не просто знак принадлежности, а обет: восемь ударов за каждое имя, произнесённое с любовью. Они носят красное и бронзовое, цвета запёкшейся крови и старой латуни. Их не ждёт награда в Варпе — только вечная битва. Но они и не ждут награды: для них битва и есть награда.

Кхорн не требует молитв. Он требует жертв. Самая угодная жертва — кровь врага, пролитая в честном бою. Поэтому его храмы — поля сражений, а его священники — те, кто ведёт солдат под пули и не боится смерти. В Империуме таких зовут фанатиками, но фанатики служат Императору, а фанатики Кхорна служат войне.

Мой архив хранит записи о тысячах миров, где культы Кхорна вспыхивали и угасали. На некоторых они побеждали, и планета превращалась в кровавую баню, пока её не истребляли с орбиты. На других их давили, но из пепла восходили новые. Кхорн подобен варп-шторму: его невозможно остановить, можно только переждать. И нет места в галактике, где не льётся кровь, — а значит, нет места, где Кхорн не присутствует.

Эта запись — не предупреждение. Предупреждения бесполезны. Это констатация: Кровавый Бог вечен, потому что вечна наша собственная жажда убийства. Помните об этом, когда в следующий раз услышите звон клинков.