Солейс

В галактике, где вера — оружие, а пророчество — капкан, существовали те, кто не носил доспехов, но вёл армии к гибели. Солейс была именно такой. Хроники почти не сохранили её имени — она мелькает в отчётах Инквизиции как «сестра Солейс, адептка культа Слепое Воздаяние», сопровождавшая так называемого Отца Гиранара. Никто не знает, из какого мира она вышла, каким путём пришла в культ и когда потеряла имя, данное при рождении. Известно лишь, что к моменту событий на Фаланге она уже занимала в иерархии культа положение, позволявшее ей распоряжаться жизнью и смертью юного псайкера Сеннона.

Культ «Слепое Воздаяние» был одним из тысяч эсхатологических течений, которые Империум рождал и душил с одинаковой жестокостью. Его адепты верили, что нынешняя эпоха — не более чем затянувшаяся агония, что Император покинул людей, а всё творимое Империумом зло требует искупительной катастрофы. Они не проповедовали ересь открыто, не поклонялись тёмным богам — они просто ждали знака, который укажет, когда именно мир рухнет, чтобы из пепла поднялось нечто более чистое. Отец Гиранар, их лидер, умел собирать таких отверженных. Солейс же была его глазами — не в переносном смысле, а в самом буквальном: она смотрела чужими глазами.

Сеннон появился в культе подростком. Психически одарённый, необученный, раздираемый видениями, он был одновременно опасен и бесценен. Тренировать его у Адептус Астра Телепатика не позволил бы никто, а необученный псайкер — угроза для любого окружения. В культе таких не боялись: там видели в них инструмент. Солейс взялась за Сеннона. Не имея сама пси-способностей, она обладала редкостным даром эмпатии и внушения, позволявшим ей направлять чужие трансы и вытаскивать из видений связные образы. Под её руководством Сеннон становился не просто источником случайных пророчеств, а управляемым оракулом. Сестра Солейс научилась вызывать у него видения по заказу, заставлять его вглядываться в варп и приносить оттуда обрывки грядущего. Именно эти видения показали культу путь на Фалангу.

Когда на древнем звездном форте Имперских Кулаков собрался трибунал над Сарпедоном, магистром ордена Испивающих Души, культ увидел в этом не просто судебный процесс, а кульминацию пророчества. Солейс истолковала видения Сеннона как указание на то, что именно здесь, среди представителей сотен орденов, инквизиторов и Сестёр Битвы, произойдёт событие, которое погрузит сектор в пламя. Паломники не могли пройти через защитные поля Фаланги вооружёнными, но им это и не было нужно. Они шли на борт как просители, монахи, беженцы, двигаясь в потоке других паломников, стекавшихся к форту, чтобы узреть правосудие над еретиками. Никто не обыскивал их души.

На борту Фаланги Солейс и её собратья держались неприметно. Они молились в часовнях, слушали проповеди, смешивались с толпой. Но каждую ночь Сеннон проваливался в мучительные трансы, а Солейс сидела рядом, держа его за руку и записывая рваные образы: кровавые реки, улыбающегося демона, космический корабль, пожирающий сам себя, и странный символ — дредноут с открытым саркофагом. Видения были настолько сильными, что иногда у мальчика шла кровь из носа и глаз. Солейс аккуратно вытирала её и говорила: «Смотри дальше. Нам нужно знать, когда». Она не жалела его, потому что не жалела и себя — все они были пешками в чужой игре, и Солейс считала это естественным.

Диверсия готовилась несколько недель. Отец Гиранар координировал действия, используя коды, спрятанные в религиозных гимнах. Солейс поддерживала психологическое равновесие группы, убеждая колеблющихся, что смерть во имя грядущего воздаяния — благословение. Когда наступил момент, паломники взялись за оружие, тайно пронесённое на борт в контейнерах с реликвиями. Их корабль, пристыкованный к Фаланге, был начинён взрывчаткой. Взрыв должен был не только разрушить внешние батареи, но и создать хаос, в котором Испивающие Души, арестованные и запертые в трюмах, смогли бы освободиться. Солейс не участвовала в штурме — её местом был молельный зал, где она удерживала Сеннона в состоянии непрерывного видения, чтобы тот заранее предупредил о любом изменении плана.

Однако истинный план был глубже, чем знали рядовые паломники. Сеннон, мучимый видениями, увидел не только диверсию, но и тёмную фигуру древнего воина — Денията, заключённого в дредноут. Сестра Солейс, истолковав это, поняла, что их культ — всего лишь инструмент для более древней силы. Деният, легендарный автор Военного Катехизиса Испивающих Души, на протяжении шести тысяч лет манипулировал орденом через зашифрованные доктрины. Теперь, пробуждённый скаутами Имперских Кулаков на планете Селаака, он жаждал одного: использовать кровь Рогала Дорна, текущую в жилах пленного командира Железных Рыцарей Н'Кало, чтобы открыть портал к звезде Кравамеш и призвать в реальность князя демонов Абракса.

Когда на Фаланге началась битва, Солейс оказалась в эпицентре. Демонические орды Абракса хлынули через разорванную реальность, заполняя коридоры форта. Солейс видела, как гибли паломники и имперские защитники. Её пророчества сбылись — наступило то самое воздаяние, которое она так долго предсказывала. Но в этом воздаянии не было ни справедливости, ни очищения — только бессмысленная бойня. Возможно, именно тогда она усомнилась в истинности своего пути. Сеннон, ведомый её внушением до последнего, взорвал себя, используя собственную психическую энергию как детонатор, чтобы освободить дредноут Денията из пут, которыми его опутали защитники. Солейс, если она была рядом, видела, как её инструмент превратился в пепел, так и не узнав, был ли его жертвой осмысленным актом или запрограммированной пешкой.

Хроники расходятся в том, что случилось с Солейс после начала вторжения. Одни источники утверждают, что она погибла в первые часы, разорванная демоном, пытаясь защитить беженцев. Другие — что она выжила и растворилась среди паствы, став одной из тысяч сломленных душ, которых Империум потом вылавливал десятилетиями. Есть и третья версия: она сама искала смерти, но Абракс проигнорировал её, потому что в ней не было ничего ценного — ни души для поживы, ни веры, которую можно было осквернить. Солейс была всего лишь катализатором. Как и Сеннон.

Фаланга устояла. Имперские Кулаки под командованием магистра Владимира и лорда-инквизитора Колго, объединившись с бывшими врагами — Испивающими Душами, — отбросили демонов обратно в варп. Сарпедон, осознавший масштаб обмана, искупил вину кровью. Абракс был изгнан, портал закрыт, а тело Денията, лишённое своего носителя, превратилось в груду металла. Но истинная цена этой победы — миллиарды погибших на планетах, миллионы на Фаланге и бесчисленные души, увлечённые в бездну культовой ложью. Солейс была одной из тех, кто принёс эту ложь в мир.

Была ли она злодейкой? Орикан, как хронист, не верит в простое разделение. Солейс верила, что служит высшей цели. Она видела конец времён и надеялась, что этот конец станет началом. Она не понимала, что конец — это просто конец, а начала не будет, потому что варп не терпит пустоты: на смену старому кошмару приходит новый. Сестра Солейс — напоминание о том, как легко слепая вера превращается в послушное орудие чужой воли и как страшен бывает человек, который смотрит на мир глазами пророка и не видит в нём людей.

Из документов процесса над выжившими паломниками: «Солейс не выказала раскаяния. Она повторяла, что все мы лишь сосуды, и спрашивала, из какого сосуда пил сам инквизитор». Эти слова, если они подлинны, — лучшая эпитафия ей. В галактике 41-го тысячелетия любой сосуд может быть наполнен чем угодно: верой, ядом, демоном или пустотой. Солейс выбрала пустоту и позволила ей себя заполнить. Когда пустота пролилась наружу, она унесла с собой тысячи жизней. И как бы Фаланга ни праздновала победу, хроника должна зафиксировать: ни один пророк не избежал платы за свои видения. Солейс заплатила тем, что исчезла, не оставив даже даты смерти.

Для архива ORIKAN.RU Солейс — пример категории «character», где личность настолько растворена в своей роли, что от неё остаётся лишь функция. Функция же заключалась в том, чтобы превратить человеческую душу в антенну для приёма сигналов из-за грани. Она выполняла её безупречно. Ирония в том, что сама Солейс, вероятно, так и не увидела ни одного из тех видений, которые транслировала другим. Она была слепа в самом буквальном смысле, как и все члены культа, назвавшего себя «Слепое Воздаяние». Они думали, что видят грядущее, но видели лишь проекцию желаний древнего демона. А Солейс была той линзой, через которую этот обман фокусировался в реальность.

Так заканчивается история женщины, которую история почти не запомнила. Она не правила империями, не командовала армиями, не побеждала демонов. Она просто смотрела, как другой видит, и говорила, что это значит. В империуме веры это страшнее, чем меч или болтер. Потому что именно такие, как Солейс, решают, когда человечество должно умереть. И они почти всегда ошибаются.

Прах Сеннона так и не был собран — взрыв разнёс его на атомы в ангаре Фаланги, где тело дредноута готовили к транспортировке. В списках погибших он числится как «неопознанный член экипажа». Солейс в списках нет вообще — ни погибшей, ни выжившей. Инквизиция предпочла вычеркнуть её из памяти, словно её существование было пятном на репутации культа, который казнили молча. Но архивы варпа хранят всё. И если однажды Абракс снова попытается прорваться, возможно, он вспомнит имя сестры Солейс — той, что привела его к порогу.

Орикан не берётся судить. Он лишь фиксирует. Но когда он заносит это имя в карточку, мир на мгновение становится холоднее — от прикосновения той самой пустоты, которую она выбрала.