Казимир де Валтос

Казимир де Валтос не значится в списках святых и не попал на фрески, которыми Ультрамарины украшают стены своих крепостей. Летопись помнит его иначе — как человека, который в час испытаний выбрал не ту сторону баррикад и заплатил за это всем, что имел. В архивах Павониса, до того как их переписали и почистили, его имя стояло среди фамилий высшей знати; после событий, описанных хроникой «Несущий ночь», оно было вымарано с такой тщательностью, что само вымарывание стало признанием: де Валтос был не пешкой. Пешек не удостаивают забвения.

Павонис, где де Валтос родился и получил власть, — мир в Ультрамаре, обязанный Империуму десятиной, людьми и верностью. К моменту прибытия Ультрамаринов этот долг превратился в удавку. Администратум требовал своё, губернатор Шонаи пыталась удержать кресло среди бунтов и забастовок, а арбитры утюжили восстания, не особенно разбирая, кто прав. В такой тьме человек с твёрдой рукой, старым именем и амбициями неизбежно становится либо опорой трона, либо заточкой под ребро. Де Валтос, как показало время, выбрал второе.

Происхождение этого рода скупо освещено даже в лучших свитках. Дом де Валтос давал Павонису судей, полководцев и администраторов; некоторые записи упоминают, что ещё до восхождения Жиллимана на Макрэдже среди предков Казимира числился один еретик, которого сожгли за торговлю с чужаками. Быть может, эта наследственная склонность и привела маршала к гибели. Сам Казимир служил в планетарной обороне, дослужился до высоких чинов, командовал полками и знал слабости своей планеты лучше, чем любой иноземный стратег. Он умел ждать, умел улыбаться губернатору и умел прятать нож за спиной. Это делало его опасным вдвойне.

Действие хроники начинается задолго до высадки на Павонисе. Тёмные эльдары на корабле-полумесяце высасывают энергию звезды над Каэрнусом IV, а затем обрушивают налёт на поселение, где гибнет семья всадника Гедрика. Эта резня была не просто кровавой забавой: она обозначила пределы терпения архонта Кешарка, изгнанника из Комморрага, преданного Вектом. Кешарк из Кабала Расколотого Клинка жаждал великой битвы, и Павонис был его целью. Для такой битвы ему нужны были не только воины, но и ключи от планеты — человеческие предатели, готовые открыть ворота.

Казимир де Валтос стал одним из таких ключей. По обрывочным свидетельствам, сохранившимся в судебных протоколах и восстановленных архивах, он вступил в контакт с агентами Кешарка задолго до того, как Уриэль Вентрис получил звание капитана Четвёртой роты. Шонаи казалась ему слабой, Администратум — чужим, а Империум — далёким и глухим. Он решил, что мир, сожжённый наполовину, но подчинённый ему, лучше мира, спасённого и управляемого другой. Это рациональное, по-своему трезвое решение: де Валтос не поклонялся тёмным богам, не носил знаков Хаоса и не резал пентаграмм на лбу. Он просто заключил сделку с теми, кто предлагал власть. В этом он был страшнее любого одержимого: он торговал миром и делал это спокойно, как торговец зерном.

На Павонисе в это время бушевали волнения. Губернатор Шонаи пыталась удержать власть среди долгов по десятине, бунтов и забастовок, а арбитры давили восстания с обычной имперской методичностью. Де Валтос, командуя планетарной обороной, имел доступ к силам, которые должны были защищать планету. Вместо этого он готовил почву для засады. Его люди получали приказы, которые вели колонны Ультрамаринов туда, где их ждали. Его информаторы следили за каждым перемещением губернаторского дворца. Его имя мелькало в списках тех, кто одобрял жестокое подавление забастовок, — чтобы отвести подозрения от себя.

В это же время в игру вступил эксперт Барзано. Формально он был прислан Администратумом, чтобы разобраться с пиратами-эльдарами, но его осведомлённость вызывала у Ультрамаринов тревогу. После боя с кораблём «Всадник бури», когда крейсер «Горе побеждённому» под командованием лорда-адмирала Тибериуса едва отбился от эльдарского налёта, выяснилось страшное: настоящий Барзано давно стал пленником тёмных эльдаров, подвергся мучительной операции, а его двойник действовал как шпион. Этот фальшивый голос, вероятно, был той нитью, что связывала де Валтоса с архонтом: одни и те же вести проходили через горло куклы, подставленной Кешарком.

Уриэль Вентрис, скорбящий о гибели предшественника, получил от Марнеуса Калгара звание капитана Четвёртой роты и миссию защитить Павонис. С ним была его рота, друзья и упрямство, которое впоследствии прославило его имя. Де Валтос, должно быть, не сомневался, что засада убьёт этих чужаков. Он не понимал одного: Ультрамарины не умирают там, где им велят. Они умирают там, где нужно Империуму. И они убивают до того, как падают сами.

Уриэль и его рота приближались к столице, и именно там разразилась буря. Засада была подготовлена с тщательностью, достойной лучшего применения. Тем не менее заговор раскрылся: ложный Барзано был разоблачён, двойник перестал быть полезен, и цепочка предательства потянулась к самому маршалу. Восстановленные архивы не сохранили точных слов, которыми Вентрис обвинил де Валтоса, но итог известен: предатель погиб. Одни говорят — от болта, другие — от силового клинка, третьи — что его прикончили собственные офицеры, понявшие, что их продали. Не сходятся даже подробности, но все сходятся в главном: мир, который де Валтос решил отдать чужакам, не достался никому из предателей.

Разумеется, эта хроника не была бы полной, если бы я умолчал о том, что скрывалось под Павонисом. Кешарк не был обычным пиратом, и его интерес не ограничивался добычей. Под поверхностью планеты лежало нечто древнее — та самая тень, что дала название роману: Несущий Ночь. Тёмные эльдары искали не просто рабов и не только кровь; они искали оружие, которое могло сделать Кешарка неуязвимым в глазах Комморрага. Де Валтос, возможно, и не понимал всей глубины этой тайны. Он полагал, что отдаёт чужакам бунтующий мир ради титула, а на самом деле он продавал им дверь к чему-то гораздо более страшному, чем любой архонт. Такова ирония предателей: они редко знают цену того, что предают.

После гибели де Валтоса Павонис ещё долго вылизывал раны. Арбитры вернулись к порядку, Администратум пересчитал десятину, губернатор Шонаи, по одним источникам, осталась у власти, по другим — была отозвана и заменена. Уриэль Вентрис вернулся на Макрэдж к новым битвам, а имя маршала де Валтоса было вычеркнуто из всех списков, статуй и поминальных книг. Но хроника, которую я веду, не позволяет забывать. Она записывает не только героев, но и тех, кто продал бы героев, чтобы купить себе корону. Именно поэтому имя Казимира де Валтоса осталось в этих строках: как напоминание о том, что Империум гниёт не только изнутри, но и сверху.

Что бы ни говорили более поздние биографы, де Валтос не был безумцем и не был жертвой обстоятельств. Он был человеком, который смотрел на мир, взвешивал свои шансы и решал, что справедливость Империума — это текст на бумаге, который не стоит ни одной минуты настоящей власти. Он ошибся. Причём ошибся не в моральном смысле — мораль для архивариуса лишь шкала, — а в практическом: он не учёл, что Ультрамарины, которых он собирался принести в жертву, являются не просто солдатами, а живым воплощением той самой идеи, которую он хотел продать. Спорить с идеей, которая умеет стрелять из болтера, — занятие для самоубийц.

В павонисских подземельях, среди обломков и выжженных туннелей, до сих пор находят следы той войны. Останки тёмных эльдаров, вмятины от болтов, треснувшие черепа. Иногда экскаваторы натыкаются на таблички с фамильным гербом дома де Валтос. Их не собирают, не выставляют в музеях; их везут в переплавку. Народная память устроена иначе: дети Павониса до сих пор знают, что значит «продать де Валтос» — выдать друга ради собственной шкуры. Это пострашнее любой статуи.

Наконец, стоит сказать о месте этой истории в большой галактической драме. Павонис — лишь точка на карте Ультрамара, а Ультрамары — лишь уголок Империума. Однако маятник войны, качнувшийся над этим миром, задел куда более широкие круги. Именно такие люди, как де Валтос — образованные, честолюбивые, способные командовать и ненавидящие тех, кто стоит выше, — обеспечивали Хаосу и ксеносам тылы. Не демон с когтями, не мутант с щупальцами, а вполне респектабельный лорд в чистом мундире открывает ворота. Галактика не разучится гореть до тех пор, пока в её элите рождаются люди, готовые продать мир ради кабинета.

Такова хроника Казимира де Валтоса, маршала, предателя и мертвеца. Я, Орикан Прорицатель, записываю её без гнева и без оправданий. Мне доводилось видеть гибель цивилизаций от рук тех, кто считал себя умнее всех. Де Валтос был именно таким — умным, знатным, умелым. Он забыл лишь одно: в Империуме умные и знатные умирают так же легко, как глупые и нищие, но их имена помнят дольше, потому что они предали больше.