Хараш

Хараш не значится среди великих имён V легиона — и в этом его честь. Когда Белые Шрамы спустились на белую соль Чондакса-Прайм, чтобы выжечь орочью порчу из системы, именно такие, как он, тащили войну на собственных плечах. Штурм крепости Чёрная Пагуба стал первой пробой клинка: Хараш прорвал оборону зеленокожих, а инженеры разворотили стены, открыв легиону путь для открытого боя. Для хроники — одна строка; для орков — конец. Но даже этот триумф был омрачён странной организованностью ксеносов, и Хан, рассредоточивая братства по системе, уже чувствовал невидимую руку, тянущую нити.

Чондакс не походил на обычные кампании Великого крестового похода. Шестнадцать миров, поражённых ксенозаражением, гигантские двойные голубые звёзды в сердце системы и третье светило на дальнем витке — задача отвоевания требовала не одного сокрушительного удара, а долгого выжжения. Чондакс-Прайм, в прошлом Квасир, стал плацдармом: планета белых соляных равнин, идеальная для молниеносной войны V легиона. Здесь, на «Белом мире», орки возвели крепости на равнинах и в северных горах, и именно сюда Джагатай-хан направил пять орд численностью около сорока тысяч легионеров. Хараш принадлежал этой децентрализованной машине убийства — воин, привыкший действовать быстро, самостоятельно и без оглядки на парады Улланора. Разделение сил, отдельные цели для братств, поддержка Имперской Армии в роли резерва — всё это позволяло таким, как Хараш, делать то, ради чего их создали: охотиться и убивать.

Триумф под Чёрной Пагубой был первым, но Каган не радовался. Орки сражались слишком скоординированно для зелёной орды, слишком осмысленно. После победы легионеры уничтожили противника в открытом бою, но Хан рассредоточил войска и начал замечать то, что не замечали до Улланора: за спинами орков стояла иная воля. Альфа-Легион уже превратил Чондакс в гигантскую ловушку — скрытые станции «Тенебрэ», блокирующие варп-связь, убийства командиров, саботаж и провоцируемые катаклизмы. Хараш, сам того не ведая, шагал по её краю. Семь лет резни и теневой войны ждали впереди; имя рядового героя могло сгинуть в списках потерь, раствориться в донесениях о бесконечных стычках, когда Альфа-Легион сделает свой ход.

Судьба воина редко пишется им самим. Хараш сделал то, что должен был: прорвал, убил, удержал. Остальное — ложь, ждущая пересборки. Ибо на Чондаксе не было чистых побед: каждая крепость, взятая штурмом, становилась ещё одним кирпичом в стене обмана, которую выстраивали предатели. Архив запомнил его имя, но не вспомнит лица — как и лица миллионов легионеров, чьи клинки стали первой жертвой Ереси.