Азоф

В 31-м тысячелетии, когда Империум раскололся, о «Бессмертных» вспоминали шёпотом. Это была каста, куда отправляли легионеров, запятнавших честь X легиона; их лишали званий, титулов и права на собственную смерть. Смерть им выдавали дозированно, в виде абордажей, где шансы выжить равнялись нулю. Азоф — один из них, и на этом фоне слово «сержант» звучит почти как насмешка: кому командовать обречёнными? Оказывается, есть кому.

В легионе, где телесная слабость приравнивалась к предательству, Бессмертные были кастой особого рода: их не казнили, но и не прощали. Азоф — сержант этой касты, имя которого сохранилось благодаря одному из «последних боёв» Арема Галлика. Когда на «Стойком» дознаватели вытаскивали из Галлика подробности абордажа «Ретиария», Азоф уже был частью той чёрной легенды, которую легион предпочёл бы похоронить вместе с Феррусом. Восьмой «последний» бой Бессмертных — так его называл Галлик — оказался и самым отчаянным. После предательства на Исстване V Железные Руки потеряли не только примарха, но и веру в собственное превосходство; Бессмертные стали тем местом, куда легион ссылал позор. Азоф, однако, был сержантом среди смертников — кто-то же должен отвечать за строй даже тогда, когда строй идёт умирать.

Вместе с Морданом, Катусом, Сомбраком и Галликом Азофа отправили на штурмовом таране «Цест» в брюхо корабля Пожирателей Миров — «Ретиария». Это была абордажная партия без надежды на возвращение: каста Бессмертных по определению не ждёт спасения. Зачистив ангар, отряд двинулся вглубь, через заблокированные двери, взрывозащитные переборки и коридоры, где каждый угол прятал воина XII легиона. Пожиратели Миров встречали чужаков так, как умели только они: потоком стали, криками и жаждой. Смертники ломали преграды, теряли людей, но шли дальше, пока в лабиринте отсеков их не встретил дредноут «Контемптор».

«Контемптор» убил Катуса, он косил остальных, пока Мордан и Галлик не взяли машину на себя. И тут Азоф сделал то, что делает сержант, когда тактика и огневая мощь исчерпаны: он подошёл и разбил дредноуту голову. Молот нашёл место, где у машины, слишком долго спаянной с человеком, остаётся гордыня и хрупкость. «Контемптор» рухнул, и путь продолжился. Но дальше было хуже. В глубине корабля они нашли яму с тридцатью изуродованными телами Бессмертных, насаженными на шипы. Это было не просто надругательство — это было послание: Пожиратели Миров знали, кто идёт, и готовили отряд к встрече с теми, кого легион уже считал мёртвыми. Чемпион Варкен Рат вышел вперёд и бросил вызов. Галлик принял бой и проиграл: щит разбит, он ранен. Казалось, на этом история отряда должна закончиться.

Азоф решил иначе. Он разгерметизировал помещение, открыв последний люк в холод, который не прощает никому. Всех, кто был в отсеке — своих, чужих, чемпионов и сержантов, — выбросило в открытый космос. Галлик, выброшенный вместе с остальными, видел гибель «Горгонески» и потерял сознание. Ему было суждено очнуться на «Стойком» и узнать, что он единственный выживший с «Ретиария». Азоф не значился в списках вернувшихся. Неизвестно, что произошло с ним после разгерметизации; возможно, его тело осталось вращаться вокруг обломков, как ещё один кусок железа, который легион потерял у Исствана.

В хрониках Ереси его имя осталось в допросных листах, в протоколах дознания, в той тени, которую легион предпочёл обойти. Но если кто-то хочет понять, почему Железные Руки после Исствана всё ещё сражались, пусть вспомнит: сержант Бессмертных разбил дредноут молотом, а спор с чемпионом предателей закрыл вакуумом. В Империуме 41-го тысячелетия, где я веду свои записи, Азоф давно превратился в статистику: безликий номер в деле об абордаже. Но статистика лжёт не меньше, чем дознаватели. Тот, кто нёс молот через «Ретиарий», не был просто смертником; он был местью в самом чистом виде — оружием, которое легион извлёк из собственного стыда.