Пашток Улувент

Пашток Улувент. Для большей части Империума — ничто; для Мальстрима — одна из зарубок на столбе Жатвы Черепов. Он был чемпионом Кхорна не потому, что владел землями или вёл легионы, а потому что умел убивать и делал это красиво и долго. Условно говоря, вся его историческая жизнь укладывается в один турнир: всё, что было до Халан-Гола, кануло в варп, и даже его происхождение осталось за скобками — не столько утрата памяти, сколько равнодушие архиваторов. На арене не спрашивают, откуда ты. На арене спрашивают, сколько ты стоил, когда падал.

Халан-Гол — мир-арена в Мальстриме, той кипящей ране варпа, где правила и время подчиняются желаниям тварей Хаоса. Для Кхорна это место — гигантский молитвенный барабан: здесь не читают литании, здесь рубят черепа. И именно здесь Гурон Чёрное Сердце, повелитель пиратских флотов и банд отступников, открыл «Жатву» — сезон, когда чемпионы Бога Крови режут друг друга за право припасть к его ноге. Улувент пришёл на Жатву, чтобы победить. Он не был новичком: о нём говорили как о человеке, который прошёл через горнило ещё до того, как Мальстрим стал его домом. Его внешность и родословная в сохранившихся записях не описаны — важнее было то, что он выходил на арену и возвращался с чужой кровью, а в дни между схватками пил и сквернословил в общих залах, не сводя глаз с чужаков.

Турнир предполагал нечто вроде лестницы: каждый чемпион должен был принести достаточно голов, чтобы его заметили. Восок Дал был первой ступенью для Хонсу. Хайн Петтар — не ступенью, а союзником, купленным чужой волей и амбицией. Улувент, в свою очередь, был уже не просто ступенью, а троном: он стоял в верхней части турнирной сетки, которая вела к Гурону. Чемпионы Кхорна не слишком церемонятся друг с другом, но фигура Улувента вызывала осторожное уважение даже у тех, кто готов был перерезать ему горло. Он умел ждать, умел выбирать момент, умел не тратить силы на дешёвые провокации. В этом он был противоположностью Хонсу — кузнеца войны, который умел ждать ещё лучше.

Хонсу, Warsmith Железных Воинов, прибыл на Халан-Гол не для того, чтобы соревноваться с мальчиками. На его плече висел демонический топор, рука была заменена боевым протезом; он нёс в себе заводную ненависть Железных Воинов к миру, который отказывался покоряться. То, что он был полукровкой с примесью генной крови Имперских Кулаков, делало его вдвойне еретиком — осквернённым наследием, а не чистым сыном Хаоса. Но на арене это лишь добавляло ему выносливости и злобы. Хонсу пришёл не просто сражаться; он пришёл купить билет в большую войну, и этот билет стоил жизни каждому, кто имел глупость встать между ним и Гуроном.

Хонсу начал с Восока Дала. Дал был, по слухам, бойцом, чей череп был обещан Кхорну самим владельцем. Он был мясником, но не стратегом; Хонсу убил его спокойно, почти буднично, и тут же протянул руку Хайну Петтару. Петтар, почувствовав запах истинной власти, присоединился к Хонсу. В глазах Улувента это было не просто потерей соперника, а оскорблением турнирной этики: чемпионы Кхорна не должны были сплачиваться за спиной у остальных. Однако Хонсу не интересовали законы арены. Он интересовался только временем и черепами.

Вызов Улувенту был формально-дерзким. Хонсу не стал ждать, пока сетка сама сведёт их; он бросил Улувенту вызов открыто, перед всей ареной. Улувент принял вызов. Но не спешил. Жатва предполагала дни резни, малые бои, показательные казни. И по мере того как арена пропитывалась кровью, Хонсу молчал и ждал, а Улувент встречал каждого, кто имел наглость выйти против него. Можно предположить, что к моменту финала Улувент уже был измотан: длинные дни турнира подтачивают не только плоть, но и внимание. Хонсу, напротив, сберегал силы для золотого часа.

Наконец настал час финала. Против Хонсу вышли сразу двое: сам Улувент и Нота Этассай, ещё один чемпион, возможно союзник, возможно соперник — арена не делает различий между теми, кто стоит рядом, и теми, кто стоит напротив. Это был грузный, вязкий бой, в котором не было места классической тактике Железных Воинов: Хонсу позволял противникам изматывать себя, прятал удары за протезом, ловил атаки на лезвие демонического топора. Улувент дрался с сосредоточенностью человека, который знает, что проигрыш означает не просто поражение, а потерю права на существование. Варп-арены не дают вторых шансов.

Грендель решил исход. Кем был Грендель — вторым чемпионом, подкупленным наблюдателем или порождением варпа, — хроника умалчивает. Но именно его предательство сломало равновесие. Улувент, ожидавший удар с фронта, получил удар со спины или сбоку; Хонсу не упустил мгновения. Голова Улувента взлетела, описала короткую дугу и упала в пыль арены, где ещё не остыла кровь. Кхорн не знает имён. Кхорн знает черепа. Пашток Улувент перестал быть чемпионом и стал трофеем.

Хонсу, по обычаю, взял себе всё. Гурон Черное Сердце держал в руках Жатву как призовой фонд; теперь он передал Хонсу флот и пять тысяч воинов, набранных из кровожадных отбросов Мальстрима. Эти силы стали инструментом крестового похода против Ультрамара. Так голова Улувента оказалась не точкой, а запятой в чужой кампании. Она легла в основание одной из самых кровавых войн, которые велись на восточных рубежах Империума, — войны, где потом сражался и Уриэль Вентрис, и сам Робаут Жиллиман, когда вернулся в мир живых.

Но книга, собравшая эти разрозненные хроники, — не только об Улувенте. Пока он умирал, в других концах галактики разворачивались иные события. На Тунисе скауты Имперских Кулаков под командованием Хилтса заманивали орков Ротгрима Скаба в ловушку. Затори телепортировал капитана Лисандера с ветеранами Первой Роты прямо в недра подземной базы зеленокожих, и там кремовые доспехи Кулаков разнесли всё, что орки успели построить. Это была война плана и дисциплины — полная противоположность кровавому хаосу Жатвы Черепов.

На Хелмабаде тем временем рота Мстящих Сыновей истекала кровью, обороняя мир против восставшего населения. Капитан Гессарт рубил шагоходы, но видение библиария Захериса о демонах раскололо роту. Гессарт, вместо того чтобы удержать периметр, убил капеллана Хердайна. Началась братоубийственная резня. Хердайн, как и Улувент, пал от удара, который не был направлен той силой, что должна была решить его судьбу. В одном случае предательство совершил Грендель, в другом — собственный капитан. В варпе такие узоры повторяются, потому что сами нити судьбы сплетены из предательства.

Улувент, хоть и числится среди тёмных, — тоже герой в этой антологии. Его бой был честен настолько, насколько может быть честна арена, где предательство входит в правила. Он не поклонился Гурону заранее, не попросил пощады и не попытался бежать. Возможно, он верил, что Кхорн смотрит именно на него, что именно его рука принесёт на Жатву последний череп. Вместо этого его собственный череп упал в пыль, и этот момент стал высшей точкой карьеры Хонсу на Халан-Голе.

Что осталось от Паштока Улувента? Вероятно, череп украсил коллекцию Хонсу или был оставлен как вклад Кхорну. Его имя исчезло из списков участников турнира ровно так же, как исчезают все имена, которые не записаны в Кодекс Астартес. Но в хрониках Мальстрима оно сохраняется как напоминание: даже чемпион Хаоса, добиваясь права служить Чёрному Сердцу, в конечном счёте служит только топору убийцы. И когда Хонсу приведёт свои пять тысяч воинов в Ультрамар, там тоже будут падать головы. Улувент был всего лишь первым из многих.

Стоит добавить, что турнир «Жатва Черепов» в представлении Мальстрима — не просто спортивное состязание. Это ритуал, в котором переплетаются дипломатия Хаоса и личная жертва. Гурон использует таких бойцов, как Улувент, как разменную монету: чемпион, который выиграет Жатву, получает армию, но эта армия всегда остаётся инструментом Гурона. Победа в турнире — не свобода, а более изысканная форма рабства. Улувент, возможно, это понимал. Но он был чемпионом Кхорна — а Кхорн не спрашивает мнения своих легионов. Он спрашивает только о том, сколько крови пролито.

Нота Этассай, имя которого связано с финальным боем, остаётся тенью. Мы не знаем, был ли он убит Хонсу в том же бою, сдался ли он после смерти Улувента или повысил свой статус. В контексте Жатвы он лишь усиливает смысл финального трио: Хонсу против двух чемпионов одновременно, с предательством за спиной у одного из них. Это чистая эмблема Хаоса: союзы рушатся, братья режут братьев, и единственный, кто выигрывает, — тот, кто умеет ждать, пока другие обескровят друг друга.

Грендель, предатель, — та же эмблема. В мире Кхорна предательство почти так же священно, как верность. Улувент, очевидно, не ожидал удара от Гренделя, иначе он — опытный боец — не дал бы Хонсу такого лёгкого финала. Возможно, Грендель был подкуплен, возможно, он сам желал выслужиться перед Хонсу, возможно, он выполнял приказ Гурона, который хотел увидеть, что будущий командующий его армиями способен не только убивать, но и вдохновлять на предательство. Для Гурона это был экзамен Хонсу. Улувент стал экзаменационным билетом.

Время, место и даты. Точная хронология Жатвы Черепов не зафиксирована: Мальстрим — регион, где хронометры врут, а календари варпа меняются по настроению богов. События следует относить к концу 41-го тысячелетия, к эпохе, когда Гурон уже собрал пиратские силы после Бадабской войны и когда Хонсу готовился к вторжению в Ультрамар. Именно в этом временном окне «Герои Космодесанта» помещают все три сюжетные линии: Халан-Гол для Хаоса, Тунис для Имперских Кулаков, Хелмабад для Мстящих Сыновей. Улувент укладывается в этот окно как один из тёмных героев, чья смерть расчищает дорогу большой войне.

Ирония судьбы Улувента в том, что он, вероятно, не был космическим десантником. Если бы он принадлежал к Астартес, летописец наверняка отметил бы легион или орден. Вместо этого он назван просто чемпионом. Это может означать и смертного, усиленного варпом, и существо, настолько изменённое Хаосом, что от прежней формы не осталось ничего. В любом случае Улувент — напоминание о том, что Кхорн принимает в свои ряды не только генетически очищенных воинов, но и любого, кто прольёт достаточно крови.

Его оружие — ещё один пробел в записи. Демонический топор Хонсу упомянут, протез упомянут. Улувент остался без описания экипировки. Можно только гадать, был ли он вооружён обычным боевым клинком или нёс на себе дар собственного бога. В культуре Хаоса оружие — это продолжение личности, и если Улувент вышел против Хонсу с простой сталью, то его величие было лишено магии — и тем более обречено. Демоническое железо Хонсу должно было перевесить чашу весов ещё до первого удара.

В конечном счёте Пашток Улувент — фигура-перекрёсток. Через него проходит линия к Гурону, через него проходит карьера Хонсу, через него показывает своё лицо предательство Гренделя. Убрав Улувента из цепочки событий, невозможно получить пять тысяч воинов, флот и поход на Ультрамар. Значит, он — одна из причин, по которой война вообще случилась. Кхорну, возможно, было всё равно, чей череп упадёт; но для хроники гибель Улувента — важная зарубка на стволе времени.

Эпилог. Если голова Улувента сохранилась, она могла стать трофеем, который носят на поясе как знак победы. В варпе такие трофеи иногда наливаются собственной жизнью: череп шипит, проклинает победителя, иногда шепчет предсказания. Может быть, именно череп Улувента напомнил Хонсу, что слава Кхорна скоротечна, а поход на Ультрамар принесёт не только победы, но и унижение. В источниках об этом нет ни слова, но мёртвые чемпионы Мальстрима редко молчат.