Витус Саликар

Витус Саликар носил алый доспех Девятого легиона, крылатую каплю на наплечнике и звание капитана, за которым стояли десятилетия войн и дисциплина, выкованная на Кровавых Ангелах. В великой хронике Ереси Хоруса он обречён остаться одной из подстрочных записей, но подстрочные записи иногда стоят больше, чем титулы примархов. Его минута славы наступила не на парадной линии обороны, а в Кушитских джунглях, среди бойни, где варп снял все покровы и показал воину его собственное нутро.

Перед Саликаром стояло существо в его же доспехе, но почерневшем и объятом пламенем — падший Кровавый Ангел, демон, называющий себя Круор Ангелус, Красный Ангел. Вместо лица — обожжённый кошмар, вечно пылающая плоть в предсмертной гримасе панической злобы. За его спиной волочились цепи; в руке он держал отрубленную голову надзирателя Аганы Серкана. Тот, кто некогда был братом, теперь стоял в метре над окровавленной землёй, и его голос заставлял кровь течь из ушей смертных. Собравшиеся вокруг люди не пытались добить Саликара — они падали на колени и молились чудовищу. И именно в этот момент капитан осознал, как бесконечно глубоко может пасть человек: ему хотелось не сражаться с ними, а забить их насмерть, снять броню и размазать по телу их внутренности, пожрать сердца, высосать мозг из костей. «Глаза были бы сладостью, кровавым нектаром». Красная пелена миллиона душ — ненависть, ярость, первобытные порывы — уже почти растворила его цивилизованную оболочку.

Демон произнёс имя: «Вот чего вы все хотите, Витус». Он сослался на Сигнус, говоря, что братья Саликара уже испили из кровавой чаши и теперь убивают во имя него, утоляя жажду крови без сожалений. Он предлагал примириться с внутренним ангелом-убийцей и присоединиться к падшим. Искушение было не внешним давлением, а собственной кровью Саликара, поднятой на поверхность чужой волей. Именно поэтому капитан едва не сорвался. Его выдернули из пропасти двое: Дразен Акора, нарекающий демона порождением варпа и направивший на него топор с колдовским свечением, и апотекарий Вастерн, вставший между Красным Ангелом и своим капитаном. Вастерн обратился к твари, называя её Меросом из Кровавых Ангелов, своим боевым братом из Хеликс Примус, и заявил, что никакая сила не разорвёт эти узы. Демон ответил, что Мероса давно нет: Тагас и Мерос зажгли в нём пламя души, но кровь в его жилах — дух и порча примарха. Это противостояние — имя, узы, отказ отречься от павшего брата — дало Саликару опору.

Акора положил ладонь на наплечник капитана, и по фульгуритовой молнии, вырезанной в пепле, пробежало золотистое свечение. Саликар сглотнул воздух, как утопающий, моргнул, разгоняя кровавую дымку. Он сорвал шлем, вдохнул зловоние поля боя — кровь и вспоротое мясо, мочу и грязь — и увидел братьев. Кровавые Ангелы стояли на коленях в грязи, глядя на него в поисках указания; вокруг них толпились предатели, смотревшие на сынов Сангвиния как на воплощения убийства и резни. Тошнота от этого поклонения оказалась сильнее жажды крови. Мысль о личных жетонах, примотанных к тыльнику меча, превратила вину в обещание спасения. «Мы — Кровавые Ангелы. Мы — убийцы, жнецы плоти. Но мы не душегубы, не дикари».

Саликар повернулся, чтобы его увидели все. Он перевернул меч. Братья встретились с ним взглядами, поняли и развернули свои клинки так же. Красный Ангел предложил: «Присоединяйтесь ко мне, станьте моими кровопускателями». Саликар ответил одним словом — «Никогда» — и вогнал гладий под основание челюсти так, что тот вышел наружу через темя. Это был не жест отчаяния, а последний приказ капитана, поданный без голоса: лучше умереть от своей руки, чем превратиться в орудие демона.

Гибель Саликара не остановила волну войны. Рядом, через джунгли и укрепления, Аксиманд вёл Пятую роту Сынов Гора на прорыв. Два «Пса войны» из Интерфектор — лязгающая машина «Лохон» и хромающий зверь «Кровавая пелена» — создавали огневую поддержку, турбовыстрелы и снаряды «вулканов» раскалывали решётчато-блочные стены. Новорождённый вулканический взрыв на дальнем фланге обрушил блоки с вершины баррикады, и огонь титанов довершил разрушение. Аксиманд крикнул «На ту сторону», Сыны Гора петляли среди щебня, и за этим валом уже вставали Ультрадесантники, более грозные, чем ожидал Магистр Войны. В этой круговерти смерть одного капитана Кровавых Ангелов была лишь эпизодом, но для хрономанта она читается как знак: даже когда мир сошёл с ума, воля может остаться целой.

Витус Саликар не оставил после себя ни крепости, ни потомков, ни легенды о великой победе. Он оставил только отрицание — «никогда», произнесённое в лицо варпу. В архивах Империума это строка о павшем офицере IX легиона; в архивах Тразина, если бы он потрудился записать, — образец того, как человек остаётся человеком в точке, где демоны уже считают его своим.