Зигмунт Молох

Зигмунт Молох — имя, которое в хрониках Инквизиции произносится шёпотом, если вообще произносится. Охотник за энунцией, агент Когнитэ, тень, скользящая между мирами в поисках запретного знания. Он не командовал армиями и не вёл легионы в бой, но его раскопки перепахивали судьбы планет, а его сделки с демонами оставляли выжженные души. Рейвенор посвятил годы охоте на него, и даже смерть Молоха оказалась ложью — он инсценировал её на Слифе, чтобы уйти от погони.

Происхождение Молоха окутано мраком. Известно, что он был учеником некой тайной академии, где готовили агентов Когнитэ — организации, поклоняющейся знанию ради знания. Когнитэ не признаёт ни Империума, ни Хаоса как такового; для них важна лишь энунция — древний язык, на котором, по преданию, были записаны имена вещей до сотворения вселенной. Владение энунцией даёт власть над реальностью, и Молох посвятил жизнь поиску её фрагментов.

Его методы — археология, помноженная на террор. Он нанимал отряды головорезов, учёных-ксеноархеологов и огринов, платил золотом и обещаниями, а когда платить становилось нечем — убивал. Борос Диас, ксеноархеолог, работавший с ним на Зенте Малхайд, узнал цену жадности: Молох выжег горелкой древнюю гравировку, которую Диас считал бесценной, а затем застрелил его, когда тот попытался остановить вандализм. "Заткнитесь, Диас", — было последним, что услышал учёный перед смертью.

Зента Малхайд — раскалённый мир, где Молох обнаружил прорыв в раскопках, стал местом его первого открытого столкновения с Инквизицией. Его лагерь был атакован, ветеран Эммингс погиб от выстрела в голову, а Молох узнал в нападавшем дознавателя Карла Тониуса. Сам Молох был ранен в бедро, но продолжал командовать, пробиваясь к участку С. Его верный огрин Нунг, вооружённый штурмовым пулемётом «Корш 50», косил заросли, прикрывая отход. В схватке с Линтой и Тониусом Молох не смог выстрелить, опасаясь попасть в свою союзницу, не зная, что Линта — переодетая Пэйшенс Кыс, агент Рейвенора.

На участке С его ждала Кара Свол — бывшая танцовщица и акробатка, работавшая на банду Тониуса. Она приставила лазерный пистолет к его виску, но вместо выстрела получила приказ от невидимого хозяина взять его живым. Кара призналась, что готова убить его за Маджескус, но подчинилась. Молох, воспользовавшись моментом, вырвался, а Нунг открыл огонь, заставив Кару ретироваться. Это была лишь одна из многих встреч, где Молох обманывал смерть.

Его связь с Орфео Куллином — ещё одна тёмная страница. Куллин, наёмник Божьей Братии, получил задание убить Рейвенора и девятнадцать других людей, чтобы пробудить демона Бронзовый Вор. Молох объединился с ним, используя его ресурсы для легализации своего положения. Вместе они устроили резню среди инквизиторов, подставив дознавателя Бэллака. Но союзники не доверяли друг другу: Молох убил Бэллака, когда тот скрывал информацию о пленниках, а Куллин, заполучив жезл управления, активировал пустотный щит в Эльмингарде, приказав убить всех, включая Молоха.

Эльмингард — резиденция Куллина, где развернулась финальная драма. Рейвенор, узнав, что Слайт — демон, одерживающий Тониуса, предложил Молоху союз. Молох согласился, ибо враг его врага — временный друг. Но Слайт оказался хитрее: он прорвался в гостиную, убил Куллина и Ангарад, прежде чем Молох успел завершить ритуал изгнания. Используя кровь Куллина, собранную Рейвенором, Молох рисовал руны на двери, пытаясь запечатать демона. Но было поздно.

После разрушения ризницы на Юстис Майорис Рейвенор отправился в погоню за Молохом, но тот снова ушёл. На Зенте Малхайд Молох, уничтожив гравировку и убив Диаса, попытался бежать на флаере, но был сбит «Валькирией» под управлением Гарлона Нейла. Упавший в огонь флаер, казалось, поставил точку в истории еретика. Но Рейвенор, наученный горьким опытом, не верил в смерть Молоха. И правильно делал: в хрониках Когнитэ нет места простым смертям.

Молох — порождение эпохи, когда знание стало опаснее оружия. Он не был безумцем, не был фанатиком. Он был рациональным хищником, считавшим, что цель оправдывает средства. Его жертвы — тысячи, его наследие — разрушенные миры и пробуждённые демоны. И даже если его тело сгорело в обломках флаера, его идеи, его методы продолжали жить в Когнитэ, отравляя новых адептов.

С самого начала своей карьеры Молох проявлял необычайную способность к выживанию. На Слифе он инсценировал собственную смерть, оставив обугленное тело и надёжных свидетелей, — этот трюк стоил Инквизиции месяцев расследования, прежде чем Рейвенор понял, что его враг не просто жив, но и активно действует. Ложная гибель стала его визитной карточкой: Молох предпочитал исчезать, оставляя после себя пепел и недоумение, чтобы вновь появиться там, где его меньше всего ждут. Он играл с Инквизицией в кошки-мышки, и каждый раунд обходился последней в крови.

Когнитэ — вот истинная семья Молоха. Эта организация, о которой мало известно даже высшим ордосам, вербует одарённых детей, ломает их волю и превращает в идеальных агентов. Молох был одним из лучших выпускников. Его специализация — энунция, язык творения. Говорят, что энунция — это не просто слова, а ключи к реальности; тот, кто владеет ею полностью, может переписать судьбу. Молох потратил десятилетия на поиски фрагментов этой лингвистической бомбы, раскапывая мёртвые миры, гробницы ксеносов и библиотеки еретиков. Его раскопки на Зенте Малхайд были не случайным капризом — там, под толщей древних пород, скрывалась гравировка, способная пролить свет на природу энунции.

Зента Малхайд — мир, где жара плавит камни, а джунгли смердят гангреной. Молох, лысый, в соломенной шляпе, с глазами, воспалёнными от белого света, лично руководил раскопками. Его команда — наёмники всех мастей: Кибанд — стрелок с болтерным пистолетом, Гехтенг — звероподобный боец, Эммингс — ветеран Имперской Гвардии, Нунг — огрин с пулемётом «Корш 50», Борос Диас — ксеноархеолог, дрожащий над каждой находкой, и Линта, женщина-загадка, чья ловкость не уступала её красоте. Они работали в нечеловеческих условиях: трупный запах цветов, мухи нте, мульчевые черви, готовые поселиться в любой ране. Молох не обращал внимания на дискомфорт — он был одержим целью.

Засада Инквизиции стала поворотным моментом. Тониус, одержимый демоном Слайтом, вёл охоту на Молоха, и его методы были столь же жестоки, сколь и эффективны. Эммингс погиб мгновенно — пуля разнесла его череп на тысячи кусочков. Молох, обрызганный соком трубчатника, с дырой в бедре, продолжал сражаться. Он видел, как Нунг, раненый, но полный ярости, поднял свой пулемёт и начал косить заросли, превращая джунгли в кровавую кашу. Он слышал, как Кибанд и Гехтенг прикрывают отход. Но главное — он увидел Тониуса, понял, что его убежище раскрыто, и что его преследователи не остановятся ни перед чем.

Линта, которая казалась преданной бойцом, оказалась агентом Рейвенора. Это открытие Молох сделал слишком поздно, когда она попыталась задержать его у флаера. Предательство союзников было для него привычным делом — он сам предавал всех, но когда предали его, это стало неожиданностью. Впрочем, у него не было времени на рефлексию: «Валькирия» Нейла уже заходила на цель, и флаер Молоха превратился в огненный шар.

Убийство Бороса Диаса — эпизод, который многое говорит о характере Молоха. Диас, увидев, что Молох выжигает гравировку горелкой, закричал: «Вы уничтожаете... она бесценна!» Молох, не прекращая работы, ответил: «Знаю». Для него ценность знания превыше ценности жизни. Когда Диас бросился к нему, Молох без колебаний выстрелил. Это был не гнев, а холодный расчёт: свидетель и препятствие устраняются одним движением.

В Эльмингарде Молох вновь оказался в центре интриг. Орфео Куллин, его временный союзник, пытался использовать его в своих целях. Молох, в свою очередь, играл с Куллином, выпытывая информацию о пленниках. Когда Бэллак — дознаватель, подставленный Куллином, — оказался лишним, Молох лично выстрелил ему в голову. "Где пленники?" — этот вопрос был задан мгновением раньше, но ответ уже не имел значения. Молох не терпел, когда от него что-то скрывают.

Слайт — демон, который когда-то был причиной провала Молоха на Юстисе Майорис. Молох знал об этом и ненавидел демона. Когда Рейвенор предложил союз против общего врага, Молох согласился, надеясь использовать инквизитора для собственной защиты. Но демон оказался быстрее. В гостиной Эльмингарда Слайт убил Куллина и Ангарад, а Молох и Рейвенор бежали на террасу, где Молох начал рисовать руны изгнания. Это была последняя попытка остановить демона, и она провалилась.

Что двигало Молохом? Не жажда власти, не служение Хаосу — по крайней мере, не в традиционном смысле. Он стремился к знанию, которое сделало бы его неуязвимым, бессмертным, подобным богам. Он был готов пожертвовать всем — своей человечностью, союзниками, жизнями тысяч — ради энунции. В этом он был страшнее любого фанатика, ибо фанатик действует по вере, а Молох — по расчёту. Его разум — холодный, аналитический, лишённый иллюзий. Он видел Империум гниющим, Хаос — хаотичным, и решил, что лишь знание может дать контроль. В каком-то смысле он был порождением эпохи, когда люди перестали верить в спасение и начали искать более надёжные инструменты.

Судьба Молоха после падения флаера осталась неясной. Рейвенор, получив донесение о горящих обломках, приказал провести тщательное расследование, но не нашёл тела. Возможно, Молох снова обманул смерть, как на Слифе. Возможно, его поглотил варп. Но в хрониках Когнитэ его имя осталось — как пример и предупреждение. И каждый, кто ищет энунцию, идёт по его следам.

Молох не был военачальником. Его война велась в тиши архивов, в пыли раскопок, в шёпоте мёртвых языков. Он собирал команды, как коллекционер собирает редкости: огрин Нунг — грубая сила, Кибанд — меткий стрелок, Гехтенг — зверь, чувствующий опасность за версту, Эммингс — военный опыт, Диас — знание древностей. Он платил им и не ждал верности, ибо верность — товар для дураков. Когда Эммингс погиб, Молох не скорбел — он подобрал его винтовку и продолжил бой. Когда Диас стал мешать, он убил его без колебаний. Единственным существом, к которому он, возможно, испытывал нечто вроде привязанности, был Нунг — огромный, добродушный огрин, смотревший на хозяина с преданностью щенка. Но даже Нунга Молох использовал как инструмент, посылая под пули. Смерть Нунга стала для него лишь досадной потерей боевой единицы.

Его отношения с женщинами также показательны. Кара Свол, танцовщица, ставшая наёмницей, привлекла его внимание — не красотой, а умением выживать. "Из всей банды этого выродка она всегда нравилась мне больше остальных," — думал Молох, глядя в дуло её пистолета. Но когда она приставила оружие к его рту, он заскулил от боли, но не унизился до мольбы. В его мире женщины были либо добычей, либо врагами, и он не делал исключений. Линта, оказавшаяся шпионкой, подтвердила его правоту: доверять женщине — значит подписать себе смертный приговор.

Финал, возможно, наступил в огне над Зентой Малхайд. "Валькирия" Нейла выпустила ракеты, и флаер Молоха разорвался на части. Рейвенор, наблюдая за этим с земли, не почувствовал удовлетворения — лишь усталость. Он слишком долго охотился за этим человеком, чтобы радоваться лёгкой смерти. И когда пепел осел, он приказал искать останки, зная, что Молох мог выжить даже в этом аду. Но ничего не было найдено.

Может быть, Молох стал одним с энунцией, растворился в ней, как обещали древние тексты. Может быть, он нашёл способ перейти в другое измерение. А может быть, он просто был очень хорош в искусстве обмана. В любом случае, имя Молох ещё долго будет вызывать дрожь у инквизиторов и археологов, достаточно глупых, чтобы искать то, что не следует знать.