Келедрос

Келедрос — эльдар, чья судьба зафиксирована в хрониках Серых Рыцарей благодаря короткому, но важному эпизоду романа «Молот Демонов». Он появляется на демоническом мире Дракаази, в аду гладиаторской арены Карникаль, и предлагает союз юстикару Аларику. Для Империума эльдар — чужак, ксенос, существо, стоящее ниже человека; для Хаоса — игрушка, которую можно пытать и травить на арене. И всё же именно этот чужак стал для Аларика единственным разумным собеседником и возможным ключом к свободе.

О происхождении Келедроса хроники говорят глухо. Не установлено, с какого ковчега-мира он был родом, к какому пути приписан, был ли он воином-аспектом, рейнджером, пиратом или провидцем-фарсиром. Имя Келедрос имеет чистый аэльдарский корень, и в мире, где рабы зовутся номерами, он сохранил его как единственное достояние. Эльдары — древнейшая раса, создавшая империю задолго до восхождения человечества и едва не погубившая себя рождением бога Слаанеш. После Падения их народ рассеялся по мирам-ковчегам, кометам, пиратским флотилиям и смертельным тропам чужой галактики. Келедрос мог принадлежать к любому из этих потоков, и отчуждённость, с которой он смотрел на людей и мутантов, была естественной для существа, пережившего собственное богоубийство.

Дракаази носит имя, которое в имперских архивах занесено в категорию «обитель демонов» — хотя точнее было бы сказать, что мир сам был демонической машиной. Там нет природы в привычном смысле: небо горит, земля состоит из металла и застывшей плоти, города растут как опухоли. Карникаль — сердце этого ада, обширная арена, где правила Кхорна выражены в чистом виде: сильный убивает слабого, слабый умирает, кровь льётся во славу Того, кто жаждет. Для рабов арена была фабрикой смерти, для тюремщиков — спектаклем, для варпа — окном в реальность. Именно сюда свозили воинов с разных миров: кадианцев, гатранцев, эльдаров, мутантов и прочих существ, которых нельзя было назвать людьми. Келедрос был одним из них, и его присутствие здесь — свидетельство того, что даже самые древние расы не защищены от цепей Хаоса.

Никто не знает, как Келедрос попал в плен. Возможно, его корабль был захвачен рейдерами Хаоса, возможно, он сам пришёл на Дракаази в поисках древней тайны и поплатился за дерзость. Демонический мир Дракаази — это место, где реальность течёт, как расплавленный металл; здесь архитектура дышит, мясо срастается с металлом, а кровь липнет к душам. Правил этим миром герцог Веналитор, чемпион Кхорна, собиравший живой товар со всей галактики. Келедрос оказался частью этого товара — редкая диковина для арены, экзотический ксенос, чьи предсмертные крики должны были услаждать демонов.

Рабство на корабле «Гекатомба» и на арене сопровождалось особым ритуалом: пленникам надевали Ошейник Кхорна. Это устройство подавляло психические способности, превращая в беспомощное животное даже мощного псайкера. Аларик ощутил это на себе. Келедрос, будучи эльдаром, тоже обладал психическим потенциалом, хотя природа эльдарской магии иная: она не рвётся наружу, как человеческая, а течёт через камни душ и костяную пыль. Ошейник должен был сломать и его, но эльдарская воля, тренированная веками, способна удерживать контроль даже под варп-давлением. Возможно, Келедрос сохранил крохи своих способностей и именно благодаря этому видел, когда стражники смягчатся, когда варп-разлом раскроется, когда можно бежать.

Эльдары воспринимают время не как прямую линию, а как сеть. Для них столкновение с Алариком не случайность. Возможно, Келедрос уже видел несколько вариантов будущего и выбрал тот, где серый рыцарь пробивает дорогу вон из этого ада. На арене Карникаль выживали только те, кто умел читать намерения противника раньше, чем тот наносил удар. Эльдар чувствовал движение варпа, хотя в мире Кхорна открытое колдовство было верной смертью. Ошейник Кхорна, надетый на Аларика, подавлял человеческую психику; на эльдаре, вероятно, стоял другой ограничитель, или он сам прятал свои дары под личиной обычного гладиатора.

Аларик и Келедрос встретились не на поле боя, а в грязи арены. Аларик был сломлен: доспехи содраны, брат Холварн убит чемпионом Скархаддотом, надежда на спасение таяла с каждым раундом. Келедрос подошёл к нему не с жалостью, а с расчётом. Он уже давно приглядывался к возможностям побега и искал того, кто сможет пробить стены Карникаля. Серый Рыцарь — охотник на демонов, враг Хаоса по самой своей природе — был идеальным инструментом. Предложение эльдара было простым: союз, взаимное выживание, совместный побег. Для Келедроса это была сделка, для Аларика — последняя нить.

Союз ксеноса и Серого Рыцаря — грех для обоих. Империум учит, что эльдары — опасные чужаки, чьи мотивы всегда корыстны. Серые Рыцари, в свою очередь, не должны брататься с инопланетной нелюдью. Но демонический мир отменяет человеческие законы. Здесь Аларик уже не был символом Империума; он был беглецом, и ему нужен был глаз, видевший не так, как глаза человека. Келедрос знал тюремную механику: когда меняется стража, какие трюки позволяют оттянуть казнь, где проходят трубы и вентиляция, какие рабы способны поднять бунт. Без этих знаний любой план побега остался бы мальчишеской фантазией.

Эрхар, раб, рассказавший Аларику о Молоте Демонов, упомянул о древнем оружии, способном уничтожать демонов. Для Келедроса этот артефакт мог быть не просто легендой. Эльдары хранят память о войнах против Хаоса дольше, чем Империум существует; они знают, что некоторые клинки и молоты выкованы в эпоху, когда боги ещё ходили среди смертных. Возможно, Келедрос надеялся, что Молот попадёт в руки Аларика, а тот — в отличие от чемпионов Хаоса — не станет использовать его для порабощения. Серый Рыцарь был наиболее безопасным носителем такой силы, потому что его орден основан на противостоянии демонам, а не на жажде власти.

Роль Келедроса в восстании рабов не описана подробно, но можно предположить, что именно он связал Аларика с бывшим солдатом планетарной обороны Агриппины Хаггардом. Хаггард, ставший рабом-хирургом на корабле герцога Веналитора, лечил Аларика и в итоге помог поднять восстание, погибнув, когда направил корабль в варп. Гатранцы — бойцы Бронекавалерийского полка Гатрана — тоже поднялись вместе с серым рыцарем. Келедрос, скорее всего, был тем звеном, которое соединило разрозненные группы пленников. Он мог знать, кому можно доверять, а кто донесёт тюремщикам. Такие знания не даются открыто; они выковываются в очередях на бойню и в разговорах под грохот цепей.

Эльдар не служат Хаосу. Их раса знает, чем заканчивается поклонение Тёмным Богам: рождением Слаанеш, который пожирает эльдарские души. Келедрос, какой бы циничной ни была его натура, ненавидел хозяев арены с той же силой, что и Аларик. Эта ненависть не была горячей, человеческой, проклинающей; она была ледяной, тысячелетней, свойственной существу, которое видело, как гибли миры. Возможно, он даже презирал Кхорна за первобытную ограниченность — бог крови не понимает сложности эльдарской души. Но пока ошейник сжимал горло, презрение не освобождает.

В глазах Империума эльдар — предатели, ведь они не помогают человечеству в его бесконечной войне. В глазах эльдаров человечество — грубая, молодая раса, которая губит галактику своим невежеством. Келедрос и Аларик стояли по разные стороны этого противостояния, но на арене Дракаази различия стёрлись. Келедрос не спрашивал Аларика об Императоре; Аларик не требовал от эльдара лояльности. Они были двумя точками опоры, на которых держался хрупкий план побега. Если бы кто-то из них предал другого, оба сгнили бы в ямах Карникаля.

Эльдарские пути — воин, ремесленник, провидец, сталкер — не являются профессиями; это способы удержать душу от растворения в избытке эмоций. Келедрос, если следовать этой логике, мог быть воплощением пути странника: не принадлежал к военным храмам, но умел убивать; не носил броню аспекта, но выживал в мире, где бронёй была собственная шкура. Его диалоги с Алариком, вероятно, были скупы. Эльдар редко тратят слова на тех, кто всё равно умрёт; но Аларик доказал, что не умрёт, и тогда Келедрос открыл ему часть карт.

Точные даты событий на Дракаази неизвестны; имперская астропатия не доносила вестей из мира, погружённого в варп. В лучшем случае хроника может отнести их к M41, к эпохе, когда Серые Рыцари вели бесчисленные войны против легионов Хаоса. Келедрос, скорее всего, был пленником уже долго: его кожа, одежда, поведение выдавали человека, привыкшего к постоянной угрозе смерти. Он не пытался подружиться с каждым встречным; эльдар слишком долго живёт и слишком хорошо понимает цену дружбы. Вместо этого он выбирал союзников с холодной тщательностью.

Что сталось с Келедросом после побега, в опубликованных хрониках не сказано. Может быть, он погиб в мясорубке восстания, когда корабль ушёл в варп. Может быть, он стал одним из тех редких ксеносов, кто сумел вырваться и вернуться к своему народу, унося в памяти лицо человека, с которым делил грязь арены. В хрониках Серых Рыцарей Келедрос остаётся второстепенной фигурой, но без неё побег Аларика выглядел бы иначе. Слишком часто галактика навязывает союзы тем, кто должен быть врагами. Келедрос — напоминание, что перед лицом Хаоса любая война между смертными становится промежуточной.

Имя Келедроса вписано в книгу не золотом, а кровью — той самой кровью, что текла на арене Карникаля. Эльдар не оставил после себя монументов, не основал династий, не потряс галактику. Он сделал нечто другое: он помог серому рыцарю сохранить себя, когда тот был на краю. Для эльдара, чей народ смотрит на человечество свысока, это немалая уступка. Для Орикана, который ведёт хронику галактики, Келедрос остаётся одной из тех забытых фигур, которые определяют исход великих событий, оставаясь в тени.