Джамаль Бизантан

Джамаль Бизантан — фигура, которая всплывает в белатисских архивах то как прокуратор, то как маршал примус, и от этого делается только страшнее. В его венах, как говорят досье, текла кровь охотников; те могли сутками лежать в засаде, не шевелясь, не дыша, не позволяя себе даже моргнуть. Орикан, перебирая пыльные кристаллы памяти, видит в Бизантане не просто бюрократа с дубинкой, а хищника, которого Империум натаскал на охоту за людьми. Он — арбитр в самом глубоком смысле этого слова: не страж порядка, а возмездие, одетое в чёрный доспех.

Когда на Белатисе запахло гарью и ересью, Бизантан уже командовал гарнизоном Адептус Арбитрес. Планета задыхалась от гражданской войны, армия принца-регента разваливалась, а в каждом тёмном переулке Малины шептали имя «Убийцы Планет». Хаос поднимал голову, и прокуратору пришлось стать тем, кто давит гадюк собственными сапогами. Взрыв ядовитой газовой бомбы в трущобах превратил его людей в лужи булькающей плоти; молодой арбитр, не успевший надеть противогаз, захлёбывался кровью. Бизантан не задумываясь выстрелил ему в сердце — и пробормотал Вторую заупокойную молитву. Он не позволил вирусу домучить бойца. Так поступает тот, кто понимает цену мгновения и цену вечности.

Но засада оказалась хитрее, чем он предполагал. Газ стал сигналом, по улицам ударили автопушки, с крыш полили снайперы. Бизантан, сорвав противогаз, орал в вокс, приказывая Корте подавить огневую точку. Он вскочил под шквал огня, швырнул осколочную гранату в дверной проём и шагнул в лачугу, где стены покрывали извивающиеся символы Чёрных Богов. В темноте из-за дверей выскакивали культисты; болт-пистолет Бизантана ревел до тех пор, пока не кончились заряды. Тогда он швырнул бесполезный пистолет в лицо еретику, взмахнул силовой дубинкой и разнёс голову первому, грудную клетку второму. Дубинка застряла в рёбрах; на него бросился мутант с клыками, целясь ножом в горло. Бизантан не отступил — и спас его тяжёлый сапог Корте и дробовик подоспевших арбитров.

Подземелья Малины оказались целым логовом: десятки тоннелей, комнаты, заваленные трупами, знаки Хаоса на каждой стене. Прокуратор приказал тащить прожекторы, огнемёты, силовые щиты и гранаты, а также вызвал псайкера Шауля. Без Шауля, знал Бизантан, с дьявольским отродьем не справиться: пять раз псайкер предупреждал о засадах, и пять раз арбитры успевали выжечь врага огнём. Потери были страшными — двенадцать убитых за первую минуту, арбитр Корн разорванным горлом, — но Бизантан вёл своих людей дальше. Он жёг культистов, давил мутантов, пробивался к главному залу, где жрец Хаоса бросился на него с цепным мечом. Прокуратор не стал сходиться в ближнем бою: выстрел из болт-пистолета оборвал еретика. Но Шауль закричал «Берегитесь!» — и в воздухе повисло предчувствие чего-то большего, чем просто секта.

Аудиенция в тронном зале принца-регента Витаса Сарона запомнилась Бизантану как спектакль марионеток. Пока за стенами грохотали снаряды, знать Белатиса интриговала, а первый министр Джарра Кейль — жирный, самодовольный, уже набивший трюмы транспортов наворованным добром — убеждал принца не бежать. Бизантан видел насквозь этого министра: Кейль тянул время, чтобы вывезти сокровища, а не людей. В его трюмах могло поместиться море беженцев, но там лежали музейные реликвии и государственная казна. Прокуратор позволил себе лишь мысленное проклятие: если бы принцесса Малисса, умная женщина, взошла на трон восемь лет назад, Белатис не утонул бы в анархии. Но судьба дала этому миру слабоумного, пьющего регента, который воображал себя отцом народа.

Бизантан говорил спокойно, как охотник, который ещё не готов спустить курок. Он предупредил принца о приказе эвакуации, назвал номера полков Имперской Гвардии, упомянул, что Адептус Арбитрес остались на планете последними. Но Сарон, подстрекаемый Кейлем, заявил, что останется до конца. Только сестра Аппония из Ордена Фамулус — седовласая женщина в тёмно-синем плаще — встала на сторону прокуратора, напомнив, что слово военного решающе при вооружённом конфликте. Бизантан мысленно поблагодарил её: в мире, где каждый второй прятал за пазухой нож Хаоса, один верный слуга Императора стоила роты. Он пообещал принцу все почести и лично проследить за его указаниями — а в глубине души уже готовил список подозреваемых, чтобы потом, запершись в трюме крейсера, вытрясти из них правду.

Расследование Бизантана было стремительным и жестоким. Корте проверил высший командный состав армии принца; шестнадцать офицеров штаба генерала Брода, включая заместителей, были уличены в преступном попустительстве. Их казнили тут же — без трибунала, без елейных речей, просто расстреляли за то, что своими бездарными приказами они отдали планету Хаосу. Но Бизантан знал: это лишь верхушка. В ряды сил самообороны культисты просачивались годами, офицеры втайне поклонялись Тёмным Богам, нижние чины расстреливали командиров и открывали склады оружия. Миллионы перепуганных жителей приняли Хаос как единственный шанс выжить, когда «Убийца Планет» Абаддона уже висел над горизонтом. Прокуратор не собирался прощать никому: он лишь отложил суд — сперва эвакуация, потом кара.

Когда небеса Белатиса разверзлись, и ракеты начали рвать дворец на куски, Бизантан оказался рядом с капитаном Семпером и его арбитрами. Они вели принца и его свиту к посадочной площадке; приходилось стрелять на ходу, пробиваться через культистов, умирать за каждый шаг. Дакш расстреливал преследователей из пулемёта, Боруса помогал, Бизантан прикрывал отход. Челнок взлетел — и в тот же миг три ракеты превратили дворец в руины; ударная волна повредила правый двигатель, убив двух советников. Пилот Капаран едва удержал машину, увидел шпиль собора Экклезиархии и решил садиться на площадь перед ним. Так Бизантан, Семпер и принц оказались в ловушке — в осаждённом соборе, под градом хаоситских пуль, с разбитым челноком и без надежды на спасение.

Но Бизантан не умел сдаваться. Оказавшись на борту крейсера «Махариус» после того, как их вывезли ценой жизни Зена и самоотверженности техножрецов, он узнал, что капитан Семпер остался на планете. Лейтенант Уланти просил вернуться, капитан Рамас отказывал, повторяя, что конвой важнее одного человека. И тогда прокуратор шагнул вперёд — внушительная фигура в чёрном доспехе перед командным пультом — и произнёс слова, которые сломали волю капитана: «Капитан Рамас! Говорит прокуратор Джамаль Бизантан. Я командовал гарнизоном Адептус Арбитрес на Белатисе…» Он прочитал донесение астропата, понял, что среди придворных засел предатель, и заявил, что поддерживает Уланти. Рамас протестовал, но Бизантан реквизировал «Махариус» от имени Адептус Арбитрес, связался с «Суровым Воздаянием» и вывел корабли из конвоя. Позже Рамас имитировал поломку двигателя, чтобы отстать, — и это была уже не его воля, а воля прокуратора.

На борту «Махариуса» смерть шла по пятам. Джарра Кейль, бывший министр, умер от яда, введённого убийцей, маскировавшимся под священника. Демон, пробравшийся на корабль, требовал новых жертв; рет Зен заманил его в тупик, выстрелом из лазерного пистолета пробил трубу с раскалённой плазмой и испепелил себя вместе с тварью. Бизантан наблюдал, как техножрецы фиксируют повреждения, как под прикрытием истребителей к «Махариусу» тянутся челноки с беженцами и арбитрами. Один челнок был сбит вражеским истребителем, но тот сам нашёл смерть. Прокуратор поднялся на борт, встретил Семпера, отдал приказ отозвать штурмовики — а затем «Убийца Планет» открыл огонь по Белатису. Энергетический разряд испарил океан, гигантская волна накрыла континенты; мир, за который Бизантан сражался до последнего, перестал существовать. Он не обернулся. В его глазах была только сталь.

Отдельная запись в архивах — возможно, о том же человеке, возможно, о другом — говорит о маршале примусе Бизантане, который пытался остановить эксплораторов Адептус Механикус от вскрытия древнего сооружения, ссылаясь на имперский эдикт. Техножрецы не послушались, пробудили разумную программу, называвшую себя демоном, и Бизантану пришлось отступать, прикрывая людей плазменной гранатой. Подобное упрямство, подобная верность букве закона и презрение к тем, кто ради знания готов выпустить на волю древний ужас, — это очень в духе Джамаля Бизантана. Хроники Орикана не знают, одна ли это душа в двух досье или тень великой твари повторилась в разных телах. Но каждый раз, когда мир Империума летит в бездну, среди его защитников находится фигура в чёрном, с болт-пистолетом в одной руке и силовой дубинкой в другой. Бизантан — это не просто имя. Это символ той безнадёжной, сверхчеловеческой преданности, которая заставляет одного арбитра бросить вызов капитану крейсера, вернуть корабль к гибнущей планете и попытаться вытащить из-под обломков хотя бы одного верного слугу Императора.

Он не был героем в смысле эпических легенд: не махал цепным мечом, не читал проповеди, не умирал ради чужих грехов. Бизантан был чиновником высшей меры — тем, кто несёт закон, когда закон уже перестал существовать. Он убивал без колебаний, миловал редко, ждал часа расплаты терпеливо, как охотник в засаде. И если в галактике 41-го тысячелетия есть хоть один принцип, который он считал святым, то это принцип долга: приказ Императора выполняется даже ценой крейсера, даже ценой эвакуации, даже ценой собственной жизни. Белатис погиб, но Бизантан не допустил, чтобы последний верный долг перед этим миром был предан.

Прокуратор Адептус Арбитрес, комендант Белатиса, реквизитор «Махариуса», обвинитель шестнадцати офицеров, спаситель капитана Семпера — у него было много титулов, но все они сводились к одному: он делал грязную работу Империума, о которой не пишут в героических балладах. И когда «Убийца Планет» стёр Белатис с карт галактики, Бизантан стоял на мостике крейсера, смотрел на гибель своего мира и молча собирал список тех, кого ещё предстоит допросить. Потому что закон не отступает перед Хаосом. Закон лишь меняет поле боя. И пока жив хотя бы один арбитр, у Императора есть глаза, уши и стальные руки, готовые сомкнуться на горле предателя.