Кхиадизис

В Комморре не бывает дружбы, бывают лишь совпавшие на миг хищнические интересы. Кхиадизис — иерарх кабала «Поднятое Копье» — в полной мере олицетворял этот закон. Его кабал промышлял набегами на смертные миры и кривые тропы Паутины, а главной добычей всегда были не металл и не камень, а души — живая валюта, оплата воинам, сырьё для тёмных сделок и топливо для бессмертной плоти друкари. Поэтому слух о Тир-намагеше, мёртвом городе эльдар, где в хранилищах будто бы заперты души десяти тысяч принцев, прозвучал для Кхиадизиса как зов к охоте.

Древний город, построенный ещё до Падения и повешенный между нематериальными границами Паутины, выглядел как два сопряжённых зиккурата, образующих песочные часы. В его руинах ютились люди, потомки экипажа звездолёта, потерпевшего крушение много поколений назад. Они научились защищаться от мстительных эльдарских призраков жертвоприношениями и тёмными ритуалами, но против комморритов эти обряды не помогли. Кхиадизис и его союзница Маэнсит, ведшая кабал Багровый Коготь, провели флотилию из семи шипастых звездолётов через древний паутинный портал, прорванный криками терзаемых душ. Над безмолвным городом разверзлись пурпурные небеса, и вниз хлынули рейдеры и губители, а следом — баркасы, перевозившие вопящих тёмных эльдар.

Человеческое поселение, построенное из обломков космического судна, было уничтожено за считаные часы. Одних поселенцев убили на месте, других пленили, чтобы вырвать их души и обратить в монету. Для Кхиадизиса каждая захваченная эссенция означала влияние в Комморре, каждый запертый в жезл дух — ещё одну ставку в вечной игре, где проигравших не бывает — только мёртвые. Когда поверхность Тир-намагеша была зачищена, отряды кабалов устремились вглубь гробничного комплекса, к главной цели — психическим хранилищам душ. Древние призраки встретили их у входа в крипты, но комморриты были готовы: специальные клетки-ловушки и жезлы захватывали духов одного за другим, превращая даже защитников города в добычу.

Кхиадизис и Маэнсит шли рядом, но каждый следил за каждым. Взаимное недоверие было почти осязаемым: слишком разными были их кабалы, слишком ценной казалась добыча, чтобы делить её честно. Иерарх «Поднятого Копья» знал, что драконтша способна предать в любой момент, и сам готовил собственный ход. В таких походах предательство — не случайность, а лишь вопрос того, кто успеет первым. И когда в дело вмешались корсары Лазурного Пламени и их самопровозглашённый принц Иритаин, Кхиадизис оказался на острие предательства. Иритаин, прежде державший сторону комморритов, в решающий момент ударил в спину иерарха. Для Кхиадизиса это стало почти привычным исходом: в Комморре любой, кто не убил сегодня, имеет все шансы быть убитым завтра.

Кхиадизис остался в хрониках как хищник, которого переиграли более гибкие хищники. Его кабал «Поднятое Копье» продолжал существовать, но сам иерарх пал жертвой интриг, которые сам же помогал плести. В Тир-намагеше ему было важно не золото и не слава, а души — и именно за ними он отправился навстречу собственной гибели.