Алеф

Алеф — имя, которое Скаеволла, ныне капитан Чёрного Легиона, носит в себе как занозу вот уже десять тысяч лет. Это память о капитане Имперских Кулаков, погибшем в первые дни Ереси Хоруса, и о друге, который предпочёл смерть предательству. В хрониках Хаоса Алеф почти не упоминается — он не стал ни мучеником, ни легендой. Он остался лишь тенью в воспоминаниях своего убийцы, но этой тени хватило, чтобы породить бесконечную охоту.

Скаеволла и Алеф познакомились в эпоху Великого Крестового Похода, когда легионы Императора шли по галактике, неся свет Имперской Истины. Тогда Скаеволла носил белую броню Лунных Волков, а Алеф — жёлтую броню Имперских Кулаков. Они сражались плечом к плечу при зачистке Харуспекс Крора и в обороне монастыря Сатрапов, где, по словам Скаеволлы, «одни против орд орков Старбитера» стояли насмерть. Это были не просто союзники по оружию — их связывало братство, скреплённое кровью, пролитой в общих битвах, и общими клятвами завоёвывать галактики без остановки.

Ересь расколола всё. Когда Хорус открыто выступил против Императора, Скаеволла выбрал сторону Войны. Алеф — нет. Он остался верен тому, кого Скаеволла теперь называл Ложным Императором. Встретив друга на поле боя, Скаеволла не сразу убил. Он говорил, пытался переубедить, напоминал о совместных подвигах и о том, что «Твой повелитель — Хорус». Но губы Алефа хранили молчание. Это молчание было окончательнее любого ответа, и оно разбудило в Скаеволле не жалость, а слепую ярость. Он убил друга. А затем, движимый не только ненавистью, но и странным ритуальным чувством, извлёк из тела Алефа прогеноидную железу — генетическое семя, которое орден использовал для создания новых воинов.

Этот жест превратил обычное убийство в акт вечной войны. Скаеволла поклялся четырём богам Хаоса преследовать всех генетических преемников Алефа и построить из их черепов пирамиду — жуткий трофей, который должен был стать памятником его проклятию. С тех пор прошло десять тысяч лет. Имперские Кулаки сменили состав, их сыновья рассеялись по галактике в орденах-наследниках, но клятва Скаеволлы не утратила силы. Он стал капитаном Чёрного Легиона, но его истинное призвание — охота. Охота, в которой он не просто убивает, а выслеживает тех, кто носит в себе частицу Алефа.

Память об умирающем Алефе преследует Скаеволлу. Серебряные глаза, тускнеющие в агонии, аристократические черты лица, благородное молчание — всё это врезалось в сознание предателя навсегда. Возможно, именно поэтому он не может остановиться: каждый убитый потомок Алефа не утоляет, а лишь разжигает голод. На Зинкали VI охота привела его к капитану Деметросу, потомку генетической линии Алефа, служащему в ордене Имперских Кулаков. И хотя Скаеволла давно понял, что боги Хаоса лишь играют со своими слугами, он продолжает эту игру, потому что имя Алефа стало для него единственной нитью, связывающей прошлое с настоящим.

Внешность Алефа, насколько можно судить по воспоминаниям Скаеволлы, соответствовала идеалу Имперских Кулаков: мощный подбородок, аристократический нос, черты лица, выдающие благородное происхождение. Серебряные глаза, туманившиеся при смерти, были его отличительной чертой. Он носил жёлтую силовую броню, забрызганную грязью сражений, и не носил шлема, когда Скаеволла держал его на руках. Возможно, это была привычка капитана, показывающего своё лицо ветеранам, или жест презрения к смерти. Прогеноидная железа, извлечённая из его тела, стала не только символом мести, но и предметом одержимости — Скаеволла хранит её, словно талисман, напоминающий о том, что даже преданный друг может стать жертвой высших сил.