Рейстор Иелов

Рейстор Иелов. Для архивариуса, привыкшего перебирать имена героев и мёртвых, это имя не из тех, что высекают на монументах. Он не командовал легионами, не сжигал миры, не ломал хребты чужим богам. Но в хрониках Империума случаются события, когда судьба целой операции повисает не на клинках бессмертных воинов, а на губах обычного смертного, читающего псалмы. Иелов был именно таким смертным — проповедником, которого вера привела в самое сердце чумной бойни. Полное имя — Рейстор Иелов; в донесениях он чаще проходит как Иелов. Мы знаем о нём немного, и почти всё, что знаем, умещается в одну кошмарную миссию на планете Субьяко Дьябло, в Пепельных Пустошах.

Точная дата рождения, мир, школа, где его обучили чтению священных текстов, — всё это осталось за пределами архивов. Известно лишь, что к моменту событий Иелов занимал должность проповедника — звание достаточно скромное, но в Империуме такие люди несут на себе груз, с которым не справляются даже псайкеры: они удерживают паству в лоне Императора, изгоняют скверну словом и кропилом, отправляют души умирающих в руки Трона. При нём были книга экзорцизмов и кропило со святой водой — два инструмента, которые в мире, где варп дышит в лицо каждому, значат больше, чем болтер.

Он прибыл на Субьяко Дьябло не по своей воле, а по приказу инквизитора Ксандрина, представителя Ордо Маллеус, охотников на демонов. Ксандрин собрал отряд: два десятка Серых Рыцарей — элитных космодесантников-псайкеров, созданных из генетического материала Императора, — под командованием брата-капитана Тераквы, и несколько проповедников, среди которых был Иелов. Их задача формулировалась просто: провести обряд экзорцизма в Пепельных Пустошах, где находились крупнейшие массовые захоронения жертв чумы, известной как Проклятье Неверующих. Чума, по всей видимости, была не просто болезнью: она оставила после себя землю, пропитанную разложением и тлетворным дыханием Хаоса. Инквизиция давно подозревала, что в этих могилах зреет нечто большее, чем кости.

Сам полёт на десантно-штурмовом корабле «Громовой ястреб» дался Иелову тяжело. Жара, турбулентность, теснота бронированного чрева, рёв двигателей — всё это выматывало проповедника, не привыкшего к военным перевозкам. Он цеплялся за книгу экзорцизмов и кропило, словно за якорь спасения, и, возможно, уже тогда, в воздухе, знал, что наземная часть миссии будет хуже. Рядом с ним сидел инквизитор Ксандрин — человек, чьё лицо, казалось, никогда не знало улыбки, — и двадцать Серых Рыцарей, застывших в своих силовых доспехах, как статуи из стали и керамита. Они не говорили, не шутили, не снимали шлемов. Для них это был ещё один приказ. Для Иелова — испытание веры, которого он не просил.

Когда «Громовой ястреб» опустился на растрескавшуюся землю Пустошей, первое, что ударило в лицо, — запах. Запах извести, пепла и гниения, въевшийся в почву так глубоко, что, казалось, сам воздух стал плотным и липким. Отряд двинулся к кратеру, где под слоями захоронений должна была находиться точка разлома — место, через которое скверна просачивалась в реальность. Инквизитор Ксандрин уверенно вёл группу, словно уже видел такие места сотни раз. Иелов шёл следом, сжимая кропило, и шептал молитвы. На вершине кургана Ксандрин приказал проповедникам встать в Круг Изгнания и начать чтение священных текстов. Иелов повиновался. Он начал петь «Благословение Терры» — древний гимн, который должен был освятить место и не дать тьме подняться.

Но тьма уже поднялась. Земля под ногами зашевелилась. Из-под слоёв извести и пепла начали появляться серые руки — десятки, сотни, тысячи рук. Чумные зомби, жертвы Проклятия Неверующих, не упокоились: они лежали в братских могилах, ожидая чужой воли, и теперь эта воля выталкивала их на поверхность. Проповедники в панике начали сбиваться, но Иелов остался на месте. Он продолжал читать, понимая, что вера — единственное оружие, которое у него есть, и если он замолчит, то умрёт не только он, но и его душа. Серые Рыцари, не дожидаясь приказа, открыли огонь из штурмовых болтеров. Грохот выстрелов смешался с воем мертвецов, но боеприпасы таяли с пугающей скоростью, а зомби всё лезли и лезли.

А затем из центра кратера поднялось то, что не было просто трупом. Огромный демон, собранный из сплетённых тел и конечностей погибших, возвышался над полем боя, глядя на людей глазами, вырезанными из черепов, и слушая их мольбы ушами, свитыми из кишок. Это было порождение варпа, вскормленное смертью и разложением, и оно получало явное удовольствие от происходящего. Демон протянул руку, выдернул из круга кричащего жреца, небрежно подбросил его в воздух и поймал мясистой пастью, проглотив целиком, не переставая наблюдать за людьми. Для Иелова это стало ударом, от которого он мог оцепенеть, но вместо этого он закричал — закричал слова, которые сами по себе срывались с языка. Он размахивал руками, призывая других жрецов последовать его примеру, и скоро святые слова наполнили воздух. Это не остановило зомби и не обратило демона в бегство, но, возможно, именно эти слова позволили людям продержаться до прихода спасения.

Серые Рыцари тем временем перешли в рукопашную. Их клинки сверкали, срубая головы с плеч, рассекая мерзкие тела десятками. Но зомби было слишком много. Мертвецы не пытались защищаться — они просто шли вперёд, валили живых массой, и даже космодесантники, закованные в силовую броню, начали отступать к кратеру. Иелов видел, как десятки зомби повалили одного из Серых Рыцарей, чьё оружие застряло в рёбрах мертвеца. Другие воины вытащили его, отчаянно рубя направо и налево, но сотни новых тварей напирали со всех сторон, а земля корчилась, обещая новые рождения. Инквизитор Ксандрин в это время парировал сверкающим силовым мечом удары мясистых кулаков демона. Было видно, что порождение варпа лишь играет с ним, как кот с мышью, но Ксандрин держался. Рейстор заметил, что от тела демона отваливаются конечности — словно их молитвы разъедали плоть твари. Он осмелился надеяться. Но надежда была хрупкой.

И тогда небеса раскололись рёвом реактивных двигателей. «Громовой ястреб» вернулся. Он не бросил их — пилот, рискуя кораблём и собой, повёл десантно-штурмовой корабль в атаку. Установленные на крыльях пушки открыли огонь, и крупнокалиберные снаряды превратили зомби в кровавую кашу. Один заход — и пространство очистилось. Второй заход — и демон, замахнувшийся на корабль, встретил лишь воздух: пилот легко ушёл от неуклюжих ударов, развернулся и снова обрушил огонь на орду. Воздушная волна от пролетавшего корабля швырнула Иелова на землю, в смрадную груду тел и оторванных рук, но он, лёжа среди мертвечины, продолжал изрекать святые слова Императора. Это было почти безумное зрелище: проповедник в грязной рясе, всхлипывающий, оглушённый, но не замолкающий ни на секунду.

Ксандрин поднял Рейстора на ноги и закричал: «Нам нужно выбираться отсюда!» Проповедник кивнул, не в силах говорить, и последовал за инквизитором и Серыми Рыцарями, которые пробивались к открытому пространству. «Громовой ястреб» продолжал кружить над ними, выкашивая зомби и очищая путь. Разрывные болты вырывали огромные куски плоти из тела демона, но каждый раз новое мясо перетекало на место раны из мешанины тел в основании ямы. Демон был почти неуязвим в этом месте, однако он не мог мгновенно остановить отступление. Люди бежали, спотыкаясь, через клубы удушливого пепла и дыма. Иелов всхлипывал и пел Имперский Гимн XXIV — «Мы славим тебя, о Император». Ему казалось, что пилот, пытаясь расчистить путь, вот-вот уничтожит их всех, но каждый заход был выверен с ювелирной точностью.

Наконец они добрались до «Громового ястреба», который висел в двадцати метрах над землёй, опустив пассажирский трап. Серые Рыцари поднимали жрецов внутрь, а из дыма выходили всё новые мертвецы. Иелов вскарабкался по трапу, чувствуя, как орудия корабля выкашивают зомби, подошедших слишком близко. За ним поднялся инквизитор, затем последние Серые Рыцари. Гидравлика зашипела, трап поднялся, и Ксандрин, тяжело дыша, ударил кулаком по рычагу внутренней связи: «Пилот, немедленно уводи нас отсюда и свяжи меня с капитаном Вилкасом на „Копье чистоты“». Затем последовал разговор с капитаном звездолёта, на котором они прибыли на Субьяко Дьябло. Ксандрин потребовал: «Капитан Вилкас, мне нужен немедленный залп излучателей по локации Сьяна Терциус. Дайте нам минуту, чтобы покинуть опасную зону, а затем выжгите это место». Он кивнул, получив подтверждение, и закончил связь.

Рейстор осел на скамью вдоль фюзеляжа, покрытый пеплом и чужой кровью. Рядом с ним опустился инквизитор, закрыл глаза и вознёс короткую молитву. Тишину нарушил вопрос Иелова: «Выстрел излучателей уничтожит тварь?» Ксандрин не отвечал несколько секунд, и Рейстор уже подумал, что тот потерял сознание. Но инквизитор просто размышлял. Затем он сказал: «Иелов, он... Да, он уничтожит физическую оболочку, но сущность останется». Эти слова упали на Рейстора как приговор. Он вдруг понял, что в суматохе боя потерял книгу молитв и экзорцизмов — бесценный том, который был его главным инструментом, его оружием, его пропуском в круг жрецов. Он выругался, и эта брань была горше любого проклятия Хаоса. А Ксандрин добавил: «Боюсь, что нам придётся вернуться в это место». В иллюминаторах вспыхнул палящий свет орбитального залпа, и Иелов, глядя на это сияние, чувствовал только одно: ужас. Ужас перед возвращением туда, где его вера была проверена на прочность и где ему предстояло снова пройти это испытание.

Чем был Рейстор Иелов до этой миссии? Скорее всего, скромным служителем культа, одним из тысяч проповедников, которых Эклизиархия рассылает по мирам Империума для поддержания огня веры. Он не был воином, не был астартес, не был псайкером. Его сила заключалась в словах — в тех самых словах, которые он выкрикивал, лёжа в куче трупов. В Империуме, где истина часто является ложью, ждущей пересборки, вера такого человека может быть и последней линией обороны, и каплей яда. Иелов, несомненно, был не героем из легенд. Он был смертным, которому страх не помешал выполнить долг. Он всхлипывал, но пел. Он падал, но продолжал читать. И когда его спросили, уничтожит ли бомбардировка демона, он нашёл в себе силы задать вопрос, хотя ответ прозвучал как приговор.

Имя Рейстора Иелова не попало в списки великих мучеников, и, возможно, он сам не желал этой славы. Но в архивах Ордо Маллеус, если они вообще сохранились, записано, что во время инцидента в Сьяна Терциус группа проповедников под руководством инквизитора Ксандрина провела обряд экзорцизма, который не удался, но позволил сдержать прорыв до прибытия тяжёлого вооружения. Иелов был одним из тех, кто не замолчал. Его книга осталась в кратере — вместе с останками демона, который, несомненно, вернулся, как возвращаются все порождения варпа, если не уничтожить их истинную сущность. Значит, Иелову предстояло вернуться. Такова участь тех, кто однажды взглянул в лицо Хаоса и продолжил петь.

Для хрономанта, который видел гибель миров, история Иелова — напоминание о том, что Империум держится не только на дредноутах и титанах, но и на хрупких голосах смертных, читающих гимны в аду. Проповедник с кропилом против демона из сплетённых тел — это неравный бой, который, тем не менее, был принят. Исход его неизвестен, но сам факт, что имя Иелова всплыло из бездны забвения хотя бы в одном донесении, говорит о том, что он сделал что-то правильно. Или, по крайней мере, не сделал ничего, что позволило бы тьме победить окончательно.