Нацос Зернас

Нацос Зернас — юный воспитанник Схолы Прогениум Аквилонис-Порта на Антимосе, один из тех безымянных винтиков имперской машины, что перемалывает сирот в преданных слуг Трона. Схолы Прогениум в Империуме давно стали фабриками смерти и дисциплины: там из детей погибших офицеров лепят комиссаров, гвардейских офицеров, агентов, а иногда — будущих кандидатов в космодесантники. Нацос не был исключением. Он рос в мире, где каждый ребёнок знал, что он — собственность Империума, что враги могут прийти в любой момент, как когда-то пришли за его родителями. Судя по всему, родители Нацоса погибли, исполняя долг, иначе он не оказался бы в Схоле Прогениум. Сама по себе Схола Аквилонис-Порта была обычным учреждением такого рода: спартанские казармы, муштра, идеологическая обработка, ежегодные стрельбы, показные демонстрации оружия и жёсткие наказания за провинности. Детей там учили подчиняться, а ещё — побеждать. Последнее Нацос усвоил, возможно, даже слишком хорошо.

Вместе со своей подругой Василой Манату Нацос участвовал в учениях против другой схолы — Латус-Порта. Мастера всячески подчёркивали, что победа в этих играх имеет решающее значение. Для двух подростков это стало стимулом пойти на запрещённый шаг. Они пробрались в лазарет стражников, выкрали боевые стимуляторы и приняли их, чтобы стать быстрее и сильнее. Дозировка была рассчитана плохо — в результате трое ребят из команды соперников навсегда потеряли способность ходить. Нацоса и Василу за это отправили в наказание в дальний угол схолы, подальше от остальных учеников. Именно там их и застала неожиданная гостья — женщина, копающаяся в личных делах прогенов.

Этой женщиной была Тулава Дайн, колдунья, бывшая псайкер-примарис Астра Милитарум, перебежавшая на сторону Альфа-Легиона. Рядом с ней стоял космодесантник Кирин Гадраэн — массивная фигура в броне, при первом появлении наставившая болтер на подростков. Нацос остолбенел: его мозг догнал тело и рот слишком поздно, чтобы среагировать. Но Васила, не растерявшись, потребовала сначала представиться. Тулава улыбнулась — и это была первая искренняя улыбка, которую Васила когда-либо видела от взрослого. Тулава представила себя и Кирина, а затем спросила, кто они. Васила с гордостью произнесла своё имя и толкнула Нацоса в бок. Тот глубоко вдохнул и выдавил из себя: «Нацос Зернас». На вопрос, что они делают, Тулава ответила, что просматривает личные дела учеников, чтобы найти тех, кто лучше всего подойдёт для «их рядов». Васила с завистью спросила, правда ли, что девочек не берут в космодесантники. Тулава, покосившись на Кирина, задала встречный вопрос о справедливости и намекнула, что такая девочка, как Васила, может предложить имного.

Внезапно взвыли сирены. Васила, хорошо знавшая порядки схолы, предположила, что это учебная тревога. Тулава с сарказмом перевела это космодесантнику: «Это абсолютно точно не моя вина, так что нечего на меня так смотреть». Кирин дёрнул головой, словно прислушиваясь к чему-то, и спросил девочку, сколько в схоле охранников. «Сорок восемь», — мгновенно ответила Васила. Кирин кивнул и надел шлем, скрыв лицо за бесстрастной пластиной. Тулава поинтересовалась, за что дети наказаны. Нацос ответил без тени раскаяния: «Нас здесь наказывают». Васила добавила: «За победу» — и рассказала историю про стимуляторы. Тулава расхохоталась так, что прикусила себе руку, и объявила их «воистину находкой». Затем она спросила, видели ли дети чью-нибудь смерть. Оба кивнули — в Схоле Прогениум это было обычным делом. Тулава велела не отходить от неё ни на шаг, иначе, по её словам, сегодня же состоятся их похороны.

Дальше всё превратилось в кровавый хаос. Кирин выстрелил из болтера в коридор. Васила раньше видела болтер только на показательных стрельбах, где госпожа Лина выпускала по одному снаряду раз в год, и никогда не слышала, как автоматические снаряды рвут плоть. Теперь же «Громовой ястреб» — массивный десантный корабль — ждал их снаружи, а коридоры схолы заполнили звуки криков и болтерных очередей. Когда Васила вышла в коридор, она ожидала увидеть тела еретиков, мутантов или орков — всему этому её учили. Вместо этого она увидела растерзанные останки трёх стражников. Нацос застыл как вкопанный. «Что…» — начал он, но Тулава рявкнула: «Нет времени, двигай!» Она приказала держаться за неё, иначе оба умрут. В голосе колдуньи звучала такая уверенность, что Васила абстрагировалась от кровавой каши под ногами и побежала.

Они спускались по лестнице, перепрыгивая через ступени. Вокруг гремели выстрелы. На площадке снаружи развернулась настоящая битва: погиб мастер Григор, получив болт в лицо. Серебряные космодесантники на аппарели «Громового ястреба» направляли старших прогенов в челнок. Кто-то открыл огонь из окна, явно желая убить именно Нацоса и Василу. Тулава, вскинув посох, использовала свою силу: мастер Сакир — один из тех, кто пытался их остановить, — отлетел к стене и повис в двух метрах над землёй, удерживаемый незримой силой. Затем его голова лопнула, как перезрелый фрукт. Нацос взвыл: «Почему они пытаются убить нас?» Тулава ответила: «Потому что они не хотят, чтобы вы пошли с нами. Они не хотят, чтобы вы учились думать». Она создала мерцающий барьер, отразивший лазерный залп. Рядом появился космодесантник, сделал один выстрел — и вражеская стрельба затихла. Васила поблагодарила его, назвав «лорд Кирин», и объяснила, что узнала его по повреждениям на доспехе — они не повторяются в точности.

Их посадили на «Громовой ястреб». Тулава перед этим велела бежать туда, потому что это единственное место, где они будут в безопасности. Нацос уточнил: «В безопасности от чего?» — «От всего», — ответила Тулава. В тот момент подростки ещё верили, что Альфа-Легионеры — это лоялисты из ордена Серебряных Львов, которые спасают их от предательства наставников. Повествователь отмечает: «и, как в большинстве вещей, здесь была своя доля истины». Да, это была полуправда: Альфа-Легион действительно сражался с Империумом, но «спасение» было лишь вербовкой в армию Хаоса.

Спустя некоторое время Нацос оказался в медицинском отсеке базы или корабля Альфа-Легиона. Тулава, которая никогда прежде не видела космодесантников до встречи с Альфа-Легионом, заметила, что лояльные ордена, наверное, серьёзнее относятся к санитарии, но от этого операции вряд ли становятся менее болезненными. Нацос лежал на ржавой каталке. Процесс превращения в космодесантника шёл по стандартной схеме, неизменной десять тысяч лет: в плоть внедряли таинственные органы, активировали их, спаивали кости, увеличивали мышечную массу. На лице Нацоса уже проступали черты Астартес, хотя в нём всё ещё угадывался тот мальчишка, которого Тулава встретила в Схоле. Одна щека дёргалась от тремора — побочный эффект не до конца прижившихся имплантатов. Голос прыгал между приятным тенором и звучным баритоном из-за изменённой гортани. Каждое усилие давалось с трудом, последние слова часто срывались в болевой спазм.

Тулава, чувствуя ответственность за его судьбу, присела на край каталки, с лязгом прислонила посох и начала разговор. Она мягко произнесла: «Привет, Нацос». Тот прохрипел в ответ: «Тулава». Она спросила, ненавидит ли он её за то, что она вытащила его из «высасывающего душу места» и привела в Альфа-Легион, обратив против Империума лучшую из лучших среди его молодёжи. Ответ Нацоса был прям: «Нет. Я ненавижу Империум». Тулава фыркнула: «Вовсе нет. Ты обижен на них, да. Ты ненавидишь то, что они лгали тебе. Но ты не ненавидишь Империум сам по себе». Она знала, о чём говорила. За свою жизнь её называли изменницей, убийцей, ведьмой — и всё это было правдой, «и тем не менее не совсем».

Нацос собрался с силами и задал вопросы, которые мучили его больше, чем физическая боль. «Ты служила в Астра Милитарум, так ведь?» Тулава подтвердила: двадцать лет псайкером-примарис. «Почему ты обратилась против них?» — спросил он. В его глазах было отчаяние юноши, который вытряхнул из себя все имперские установки, но ещё не нашёл, чем их заменить. Тулава ответила, что это два разных вопроса, требующих двух разных ответов.

Она рассказала о Казамахе — своём родном мире. Название ничего не говорило Нацосу, но для Тулавы это были семья, народ, Пир Штормов, закаты с тысячами радуг, пусть даже из-за загрязнения воздуха. Она прожила там очень недолго, потому что её дар проявился рано. А потом Империум сжёг планету дотла. Официальная причина — заражение ксеносами. Ударный крейсер космодесантников запустил циклонные торпеды, и пятнадцать, а то и двадцать миллиардов человек погибли. Тулава узнала об этом лишь через год, находясь на театре военных действий, и не почувствовала момента гибели своего мира своими псайкерскими силами. Это стало для неё одним из самых горьких открытий. Именно тогда она поняла, кем считают её и всех остальных имперские власти,— просто числами в гроссбухе, которые можно вычеркнуть, когда они пересекают красную отметку. Она научилась ненавидеть Империум.

Нацос спросил: «Ты утратила веру в Императора?» Тулава поправила: не в Императора, а в Империум. Император и Империум — не обязательно одно и то же, как бы ни убеждали в этом «сидящие наверху ублюдки». Она пришла к выводу, что либо Империум не является истинным отражением воли Императора — и тогда его нужно уничтожить, либо является — и тогда его всё равно нужно уничтожить, вместе с Императором. Она по-прежнему считает Императора богом или, по крайней мере, существом, максимально близким к божественности, но утверждает: даже если нечто является богом, это не значит, что оно заслуживает поклонения. Этот урок, сказала она Нацосу, очень важен в том обществе, частью которого он скоро станет.

Тулава не скрывала и тёмных страниц своей биографии. Она рассказала, как однажды в генеральском бункере убила командира и его адъютантов. Двух гвардейцев, которые были «достойными ребятами», она убила мгновенно, сломав им шеи, — из милосердия, потому что после их провала Гвардия обошлась бы с ними куда хуже. Затем она, вся в крови, пошла в окопы повстанцев. Те сначала попытались её застрелить, но она выжила; генеральские петлицы убедили их, что с ней стоит поговорить на высшем уровне. Так Тулава встретила Соломона Акурру. Нацос спросил: «И это был лорд Акурра?» Да. Тулава вспомнила, что Акурра не выглядел чудовищем. Для имперского командующего она была всего лишь шестерёнкой в машине войны, а Акурра увидел в ней потенциального могущественного союзника, заслуживающего уважения. Нацос решил, что поэтому она следует за ним, но Тулава ответила: «Нет, не только поэтому».

Тулава объяснила, что Акурра — человек своего слова, редкое качество для командира. Когда он узнал о гибели её мира, он дал обещание: если Тулава присоединится к нему и будет помогать, он отыщет и убьёт каждого космодесантника, который находился на борту ударного крейсера, запустившего торпеды. Нацос спросил: «И он убил?» Ответ был методичен. Акурре понадобился год, чтобы установить орден, которому принадлежит корабль. Затем десятилетие — чтобы вычислить имена всех, кто был на борту: десять космодесантников, одно отделение. Двое к тому моменту уже погибли. Соломон организовал три налёта на ресурсные центры возле их родного мира, надеясь выманить остальных. Семерых настигли на Калуане два года спустя. Троих Тулава убила лично. Последний, десятый, пропал: его отправили в командировку. Тулава многозначительно заметила, что пару недель назад Соломон сам ушёл на задание — видимо, на охоту за этим последним.

Для Нацоса это был не просто рассказ о мести. Это была демонстрация того, как работает Альфа-Легион: сеть агентов, годами плетущаяся интрига, обещание, которое стоит дороже крови. Тулава, наклонившись ближе, произнесла фразу, которая должна была остудить любые мысли о превосходстве: «Прежде чем ты станешь одним из тех Альфа-Легионеров, что насмехаются над смертными, запомни вот что: я могу врезать тебе так сильно, что даже у наследника твоего геносемени появятся синяки». Она не скрывала, что, несмотря на своё положение, остаётся оружием, а не декорацией.

Пока Нацос мучительно переваривал всё это, вокруг него разворачивалась операция. Дозорная станция в системе, где находился Альфа-Легион, перестала отвечать на вызовы. К ней подошла истребительная команда Караула Смерти — элитные космодесантники из разных орденов, охотники на предателей. Сержант Кархаз, братья Дрейвор, Тайр и Эмарк обсуждали странные обстоятельства. Кто-то использовал уничтоженное тиранидами судно как приманку, чтобы отправить команду на исследование. В когитаторы судна был помещён электрогейст, укравший коды доступа и переславший их обратно. Тайр мрачно заметил: «Кто-то, кто знает нас. И знает слишком хорошо». Это был, несомненно, Соломон Акурра — или кто-то из его сети.

Акурра связался с Эмарком по воксу, минуя остальных. Он предложил информацию о неком Тёмном Ангеле — космодесантнике, возможно, из числа Караула Смерти, скрывающем тёмную тайну. Акурра сказал, что может назвать имя и местоположение этого Тёмного Ангела в обмен на услугу или просто на доверие. Эмарк, скрыв улыбку под шлемом, решил выслушать предложение, хотя не собирался предавать братьев. Тулава, наблюдая за этим со стороны, подтвердила, что Соломон — человек своего слова, и напомнила историю с обещанием о мести. Нацос, хоть и не был участником этих переговоров, находился в самом центре событий: его судьба была частью той же игры, где коды доступа, тиранидские остовы и предатели ценятся не меньше, чем жизни неофитов.

Судьба Нацоса Зернаса ещё не решена. Он лежит на каталке между прошлым и будущим. Имперская ложь больше не работает, но новой истины он пока не нашёл. Тулава, глядя на него, думает, что он обладал острым, независимым мышлением — иначе бы не зашёл так далеко. «Жаль будет потерять его в процессе трансформации лишь из-за отсутствия чего-то важного, за что можно ухватиться». У него есть это «что-то»: гнев, обида, а может, и Васила — единственная, кто прошёл с ним весь путь из схолы. Но в Альфа-Легионе чувства — роскошь, а неофит — расходный материал. Хроника 41-го тысячелетия равнодушна к отдельным судьбам; она отмечает лишь, что Нацос был, страдал, ненавидел и пытался понять, прежде чем стать чем-то иным. Станет ли он одним из тех насмешливых Альфа-Легионеров, которых предостерегала Тулава, или сломается под тяжестью имплантатов и лжи — этого не знают даже хрономанты. Но именно из таких мальчишек, выдернутых из Схолы Прогениум, легион Акурры куёт своих агентов. И если Нацос выживет, однажды он появится там, где его меньше всего ждут, — с болтером в руках и с обещанием, которое должен выполнить.