Майк Мейсон-Могущество 2016

В мрачной камере допроса, где воздух, казалось, пропитан страхом и болью, происходит психологическая дуэль между дознавателем, молодым аколитом Инквизиции, и убийцей, который добровольно сдался властям. Убийца, чьи зубы заточены до остроты кинжалов, а запястья изранены кандалами, провоцирует дознавателя, утверждая, что его преступления — не просто акты насилия, а ступени на пути к могуществу. Он насмехается над идеалами дознавателя, заявляя, что каждый убитый еретик приближает того к желанному сану инквизитора, и что их обоих объединяет одна и та же жажда власти, просто облеченная в разные формы. Дознаватель изо всех сил старается сохранить контроль, подавляя гнев и презрение, но слова убийцы находят отклик в его душе, заставляя задуматься о собственной природе и мотивах.

Убийца, называющий себя «убивцем», объясняет, что убил пятерых рабочих с военного завода не ради какой-то глобальной цели, а лишь для того, чтобы оказаться в этой камере, лицом к лицу с дознавателем. Он утверждает, что Империум не падет из-за таких, как он, но его действия — часть более тонкой и личной игры. Дознаватель, чувствуя, что теряет нить разговора и контроль над ситуацией, решает прекратить допрос и казнить преступника. Однако в этот момент убийца начинает трансформироваться: его глаза закатываются, тело сотрясают конвульзии, и из него вырывается чудовищная сущность, которая начинает пожирать его плоть, превращая камеру в кровавый кошмар.

Из груды плоти и крови, которая была человеком, вырастают щупальца и отростки, которые хватают дознавателя, пытаясь задушить его. Аколит, осознав, что столкнулся с демонической порчей, отчаянно борется за жизнь. Он выхватывает пистолет и стреляет в тварь, но это не останавливает её. В последний момент, когда щупальца уже сжимают его горло, дознаватель вспоминает о сигилле — запретном артефакте, который он носил с собой, но не собирался использовать. Вырвавшись из хватки монстра, он активирует сигиллу, призывая жгучее синее пламя, которое испепеляет демоническую тварь, наполняя камеру криками тысяч голосов.

После того как битва заканчивается, дознаватель остается один в разрушенной камере, покрытый кровью и копотью. Он осознает, что его спасла лишь случайность — сигилла оказалась при нём и сработала. Но он также понимает, что использование такого артефакта — это грубое нарушение правил и огромный риск осквернения. Его господин, старший инквизитор, вряд ли одобрит столь безрассудный поступок. Поэтому дознаватель решает скрыть правду, не упоминать сигиллу в своем отчете и представить произошедшее как несчастный случай или результат собственных навыков. Он надеется, что эта тайна не выйдет наружу и не запятнает его карьеру, но в глубине души понимает, что этот инцидент навсегда изменил его, заставив усомниться в собственной чистоте и предназначении.