Ксисан

Ксисан — змеепоклонник, чьё имя всплывает в тёмных записях о бегстве с Молеха. Он принадлежал к культу Врил-яал, верой которого были Змеиные Боги. Когда Дом Девайн пал на Молехе, уцелевшие избранные погрузились на боевой корабль «Просвещение Молеха», переполненный людьми, бегущими от победного шествия магистра войны. Корабль стал для них не спасением, а плавучим склепом: в его неосвещённых трюмах, где булькали ржавые трубы и стлался зловонный пар, вера возродилась в новой, более темной форме. Ксисан был одним из тех, кто слышал в ядовитых фугах спорыньи шипящие голоса Змеиных Богов и брал на себя обязанность распространять их мудрость среди своих. Ему поручали приводить детей — самое ценное подношение для богов, предпочитающих невинные жертвы.

Охота в переполненном корабле была трудной: слишком много беженцев, слишком мало укромных углов. Но однажды удача сама пошла в руки. В тёмном переходе Ксисан нашёл женщину, которая, обезумев от страха, звала по имени девочку. Она бросилась к нему, ища помощи, а он увидел добычу. Женщину звали Аливия Сурека, и её дочь — Вивьен — уже была похищена Ксисаном. Возможно, мать знала об этом благодаря психической связи, которая бывает между матерью и ребёнком. Ксисан сбил её с ног, связал руки верёвкой и вколол снотворное. Доза оказалась недостаточной, чтобы усыпить её, но достаточной, чтобы сделать послушной. Она продолжала невнятно молить — не за себя, за дочь. Этот страх возбуждал Ксисана и придавал ему сил. Он уже видел перед собой ритуал: Шаргали-Ши принесёт Змеиным Богам мать и дочь вместе. Связанные кровными узами жертвы всегда ценнее незнакомцев, а во времена невзгод боги принимают любые подношения.

Ксисан поволок пленницу вниз, по тайным коридорам, во тьму ниже ватерлинии, туда, где ждал Шаргали-Ши. Глубже становился страх женщины, глубже становилась тьма. Кое-кто из Врил-яал поговаривал, что слышит шёпот в темноте и видит бесшумные нечеловеческие тени. Ксисану однажды тоже показалось, что он заметил серого гиганта с голубыми глазами, но он так и не понял, то ли это был реальный призрак, то ли плод спорыньи. Ответ этому вопросу он получил слишком поздно. Когда Аливия вдруг остановилась и произнесла: «Нет. Не смей», за спиной Ксисана что-то тяжёлое рухнуло на палубу, смяв металлическое покрытие. Обернувшись, он увидел огромную фигуру в полированном доспехе, от которой исходил гул, заставивший мурашки бежать по коже. «А тебе не позволено жить», — прорычал гигант. В следующий миг сверкающий клинок вошёл Ксисану в живот и вышел из спины. Провернув меч, воин вырвал внутренности змеепоклонника, забрызгав палубу кровью.

Умирая на коленях, Ксисан услышал, как его «пленница» приставила к его голове пистолет из анодированной стали с изображением белой змеи на стволе. Ни страха, ни мольбы в её голосе уже не было — только ледяная ярость. «Где Вивьен? Где моя дочь? Скажи, и я прикончу тебя быстро». Ксисан усмехнулся полным крови ртом. Он так и не ответил, и Аливия швырнула его труп на палубу. Космодесантник, назвавший себя Северианом, вытер клинок о куртку мертвеца. Позже он съел мозг Ксисана, надеясь выудить из памяти культиста путь к Шаргали-Ши и узнать, что пророк вынашивает змея. Так жизнь и смерть Ксисана оказались лишь ступенями чужого замысла — сначала жертвенной машины культа, затем расследования космодесантника. Мелкий исполнитель, он не оставил после себя ничего, кроме пятна крови да нескольких слов, которые повторял, как молитву: «Тебе не позволено говорить».