Ток Деренот

Ток Деренот не принадлежал к тем, чьи имена высекают на триумфальных арках. Он был плотью Пятой роты, клинком по имени в строю Несущих Слово, одним из тех, кто спустился в аркологии Калта по приказу Курты Седда. В те дни, когда Ультрамар истекал кровью, а предательство Лоргара ещё пахло пеплом Монархии, Седд вёл свою роту вниз, к тёмным источникам Варпа, туда, где умирающая планета вскрывала свои недра. Ток был рядом. Он сражался в Архивах Гадеса, участвовал в засадах, в бойнях, которые устраивали легионеры Седда против Ультрадесанта. Но воинская доблесть редко спасает от собственной природы: когда демоны хлынули из разлома, их ментальные жала нашли его раньше, чем болтер нашёл цель. Он был тяжело ранен — не просто в плоть, а в то, что делает легионера воином. Его тело отказывалось служить, сознание терзали чужие мысли, и всё же он полз. Полз к пропасти, потому что иного направления уже не существовало. Вокруг кипела свалка, где приказы обоих легионов тонули в визге цепных мечей и гнилостном дыхании Варпа. Демоны, призванные Седдом, не делали различий между лоялистами и предателями: они рвали Ультрадесантников, вскрывали доспехи Несущих Слово, и каждая смерть превращалась в пищу для чего-то всё более голодного. Ток, слишком израненный, чтобы подняться, тащил себя через эту круговерть. Он видел, как сержант Вор Реннаг корчится под розово-синей тварью, как его тело схлопывается, взрывается и становится «живой клоакой», — а потом воля демона обрушилась и на него. Но Ток сопротивлялся. Он цеплялся за остатки себя — за имя, за присягу, за ту тупую упрямую искру, что держит легионера на ногах, даже когда ног больше нет. И он добрался до маленькой пещеры, где вместе с обожжёнными культистами и такими же изломанными легионерами ждал того, что наступало.

Курта Седд наблюдал за происходящим с яростью учёного, чей эксперимент пошёл под откос. Он призвал Варп — и Варп не подчинился. Демоны оказались слабы, хаотичны, жадны; они жрали обе стороны с одинаковым удовольствием, и всё, что осталось от плана, — это разрушение. Но Седд видел урок в гибели Вор Реннага. Реннаг не умер — он был выпотрошен изнутри, его тело и броня слились в нечто иное, и это нечто, хоть и чудовищное, свидетельствовало о возможности: смертный может стать вместилищем, оболочкой, через которую Варп обретёт плоть. Седд понял, что нельзя просто призвать демонов и ждать, что они станут армией. Их нужно переплавить в солдат, создать из легионеров сосуды, которые будут носить богов в себе. Для этого он нуждался в жертвах. Не случайных — в тех, кто уже прошёл через грань, чья воля надломлена, чья плоть готова к раскрытию. Ток Деренот, истекающий кровью и силой, был идеальным материалом. Вместе с Каэлоком, другим выжившим из его роты, Ток был насильственно вовлечён в ритуал. Седд не спрашивал. Капеллан Несущих Слово давно перестал спрашивать — он приносил жертвы. В темноте пещеры, под завывания Варпа, он призвал ту тьму, которую культивировал, и обрушил её на Тока. Тело легионера перестало быть телом: броня срослась с плотью, суставы хрустели, перестраиваясь, из спины и плеч рвались шипы и рога, черты лица таяли в бесформенном демоническом оскале. Сознание Тока, ещё недавно цеплявшееся за себя, растворилось в чужой воле. Варп влился в него, заполнил каждую клетку, каждую чешуйку керамита. Ток Деренот перестал существовать как отдельный человек; он стал «Освободившимся» — сосудом, созданным для того, чтобы нести демоническую мощь в битву.

«Освободившиеся» — это имя звучит как благословение, но оно — приговор. Седд мечтал о могучих существах, которые станут его легионом внутри легиона. Ток и Каэлок стали таковыми, их тела превратились в оружие, во тьме пещеры вспыхнули огни Варпа, и капеллан ликовал, предвкушая завершение Октета. Но цена была оговорена заранее, и платил её не Седд. Он спрятался за спину умирающего Рефаза Кванна, использовал рад-гранату, чтобы отрезать себя от погони, и отступил к пропасти, когда понял, что потерял контроль. А Ток — тот уже не мог отступить. Он стал частью той силы, что должна была завершить посвящение Калта Хаосу. Войдёт ли он в историю? Вряд ли. Такие, как Ток, — не герои и не злодеи; они — сырьё для ритуалов, имена на страницах, которые архивариусы Империума сжигают вместе с планетами. Но в мрачных аркологиях Калта, где хрустят кости павших и демоны пожирают всё, что движется, его преображение стало одним из кирпичей в фундаменте того здания, которое Курта Седд возводил из ненависти и веры. Ирония в том, что Ток, который так упорно полз к Варпу, получил ровно то, чего искал: он стал самим Варпом. Его индивидуальность стёрта, его имя превращено в пустоту между рогами. Но для хроники достаточно и этого: легионер, ведомый капелланом-безумцем, дошёл до конца пути — и в конце его не оказалось ничего, кроме шёпота богов и плоти, ставшей воротами.

Можно сказать и так: Ток Деренот — предостережение. В галактике, где каждый легионер мечтает о славе, он напоминает, что слава — это слово, которым капелланы называют послушный материал. Седд использовал его, как использует гвоздь плотник; Варп использовал Седда, как использует марионетку кукловод. В этой цепочке Ток был единственным, кто не выбирал. Он лишь сопротивлялся — и достаточно, чтобы на миг отсрочить превращение, — а затем стал орудием. Если хроникёр спросит, был ли он героем, ответ будет краток: он был легионером Несущих Слово, сражался на стороне предателей и был принесён в жертву собственным командиром. В 41-м тысячелетии таких судеб — миллиарды. Редкость Тока не в его жизни, а в его смерти: она оказалась достаточно яркой, чтобы о ней написали в книге, которую потом будут читать, меряя глубину падения Калта.