Боевые луны Талакса

Боевые луны Талакса представляют собой трио планет, расположенных в Вопящем Вихре — одном из самых опасных варп-регионов галактики, где реальность соприкасается с Имматериумом. Население этих миров поклоняется Кхорну, Кровавому Богу Хаоса, однако местная форма культа имеет уникальные черты, выделяющие талаксов среди прочих кхорнитских сект. Название «Боевые луны Талакса» может показаться странным на первый взгляд, но те, кто изучал их историю, знают, что эти три мира — на самом деле спутники гораздо более крупной планеты, уничтоженной много веков назад. До появления Вихря Талакс был системой из восьми планет, вращающихся вокруг двойной звезды. Планеты были в той или иной степени пригодны для жизни и частично заселены. Но всё изменилось, когда Вихрь с воем ворвался в бытие. Когда родился Слаанеш — бог Хаоса, олицетворяющий излишества и удовольствия, — возник и Вопящий Вихрь. Многие из затянутых в него планет были уничтожены. Когда Талакс рухнул в бурлящий поток энергий, его звёзды столкнулись, и вспышка сверхновой уничтожила большую часть системы. Ни одна из восьми планет не осталась невредимой: три испепелил взрыв, одну сорвало с орбиты и разорвало на части, а оставшиеся были затянуты прямо в Вихрь.

Путешествие навсегда изменило уцелевшие планеты и луны. Варп сжал четыре выживших мира в огромное небесное тело, а три затянутых на орбиту луны поглотили неестественные энергии слияния, которые проникли в самые недра. Там они разожгли нечто и сделали спутники пригодными для жизни. Пусть этого и не понять ни одному провидцу или прорицателю, но этим планетам для существования не нужно тепла звезды; достаточно лишь термального излучения собственных ядер. Колдуны К'Сала пытались узнать, как такое возможно и можно ли повторить процесс, используя колдовские искусства, но все их экспедиции на Боевые Луны кончились катастрофой или пленом.

Со временем омытые энергиями варпа луны стали обетованными мирами для тех, кто выжил в катаклизме рождения Вихря. Богатые минералами и другими ценными ресурсами спутники стали ценной добычей для первой волны полководцев, закрепившихся в варп-шторме. Некоторые из потенциальных королей пытались силой захватить систему, но им так и не удалось поработить Талакс. Если верить хроникам, то воинская история талаксов может позавидовать любой народ, ведь захватывали ли они вражеские корабли, чтобы дать бой в космосе, или сражались на поверхности в партизанской войне, кланы всякий раз настигали своих врагов. Если захватчики и оставались на лунах, то либо перегноем, либо рабами воинов, бьющихся во славу Горгета, своего бога крови и гнева, сжавшего планеты воедино и яростью своей наполняющего их жизнью.

Боевые кланы Талакса — свирепый народ, живущий в суровых землях трёх лун и славящийся легендарным владением оружием и верностью кровавому богу. Любой член племени способен добывать себе еду, строить лагеря или почтительно рассказывать о предках, и каждый из них, независимо от возраста, является опасным соперником, поскольку учится владеть клинком, едва научившись ходить. В отличие от обычных племенных культур талаксы не дикари. Пусть они и кочуют согласно воле Горгета, но построили поселения для защиты тех, кто не может путешествовать — стариков, немощных и раненых. Самое крупное на Ю'укто зовётся на Низком Готике «Сходка», а на Чо'унде крупнейшим является Горгетова Наковальня, главный космопорт и кузня. Эти города являются пустотными транспортными узлами лун, а Наковальная — всей системы.

Цитадели также стали культурным центром талаксов. В обнесённых стенами городках находятся большие постоянные святилища Горгета, торговые посты и подобия центрального правительства, что даёт кочевникам стабильность. Каждое поселение также служит центром межклановой торговли материалами, информацией и опытом, а также местом, где кланы покидают луну. Несколько раз в году племена собираются в городках, чтобы обменяться ресурсами и возобновить запасы перед новой миграцией. Инопланетные полководцы, ищущие себе опытных телохранителей и штурмовиков, всегда рады узнать об этих собраниях.

Также в поселениях изготавливают главные экспортные товары: оружие и броню. Используя побочные продукты плавления и обработки металлов, оружейники-талаксы научились выдублять шкуры огромных хищников с Ни'икту и меньших зверей Чо'унды и Ю'укто так, чтобы они выдерживали даже цепные клинки. Пусть процессу и не достаёт тонкости схожих методов Выработок или К'сала, получившуюся прочную, но лёгкую броню ценят иномиряне, ищущие как защиты, так и известности.

Большинство талаксов живёт кочевыми кланами, но их вторая каста обитает в поселениях. Это родовые старейшины, покинувшие кланы, когда они стали неспособны кочевать из-за ран, болезни или старости. Для большинства это унизительное положение, ведь старейшины больше не могут проливать кровь на родных равнинах во имя Горгета. Кузнецы-шаманы очищают их кровь через болезненный алхимический процесс, лишающий всего лишнего, что даётся крайне тяжело и мучительно, учитывая обычай воинов смешивать кровь с другими членами кланов, зверями и даже почётными умершими. Выпиваемая соискателями шипящая смесь заставляет чужую кровь вырываться из пор на коже через болезненные трещины и даже шипящими потоками течь из глаз. Ритуал обязателен, и пусть некоторые и предпочитают смерть окончанию преображения, большинство старейшин понимает необходимость сохранять историю и легенды, чтобы учить юнцов величию Горгета. Чистокровные талаксы доверяют лишь устным сказаниям, зная, что написанное или закодированное можно легко изменить, и ведут историю своих знаний от старейшин первых кланов. С каждой рассказанной легендой они вырезают на теле кровавую печать, чтобы никогда не забыть её, и потому кожу самых древних старейшин покрывают целые лабиринты шрамов.

Талаксы чтят своего бога как источник тепла и ярости, питающей три луны. Они представляют Горгета как воина-царя с обнажённой грудью, звериным черепом вместо шлема и молотом и топором в руках. Кочевники чтят его как охотника и воина, но мало кто знает о настоящем Кровавом Боге, чьим аспектом служит Горгет. Среди талаксов, отказавшихся от роскошных храмов ради переносных алтарей, поклонение Горгету в обычной жизни проходит гораздо проще. Жизнь на поверхности лун всегда сурова, и каждый день — борьба за выживание, напоминающая кочевым кланам о готовности Горгета всегда забрать их кровь, и аборигены твёрдо верят, что божество приходит за ними, когда они перестают быть полезными кланам. Многие также считают, что Горгет забирает кровь талаксов, когда они больше не могут пустить её другим, и в этом плане показательно, что старейшины родов редко переживают Энкарминату, когда больше не могут сражаться.

Хотя внешне поклонение Горгету и кажется не таким связанным с войной, как в других кхорнитских сектах, все побывавшие на Талаксе становятся свидетелями кровавых обрядов кланов. От рождения до смерти талаксов кровь собратьев и зверей участвует во всевозможном поклонении Кровавому Богу. Перед первой охотой юнцов погружают в кровь ящериц, живущих в норах на Ю'укто, и держат в густой багровой жидкости, пока они не смогут вырваться и глотнуть воздуха. При инициации грабители-талаксы прокалывают себе языки раскалённым клинком, чтобы их кровь остудила и закалила металл клятвенных ножей. Даже при смерти старейшины кланов пускают себе кровь, пока она не остыла, чтобы она стала подношением божеству. Всегда святейшим подношением считается кровь тех, кто верно служил Горгету, но не стоит и говорить о том, что талаксы делают с неверующими.

Кроме жутких пыток для выбивания информации и принуждения пленников к покорности шаманы-кузнецы также используют кровь. Смешав свою кровь с кровью жертвы, кузнецы создают с ней парасимпатическую связь, которая делает жертву более сговорчивой и открытой для предложений. Так они узнали многие тайны, используемые для создания оружия и доспехов, а также собственных демонических машин, выбив их у схваченных колдунов и исследователей с К'сала, Выработок и других населённых центров Вихря. Кровавые обряды во имя Горгета позволили кочевым талаксам создать мощную индустрию и защитить луны от любых вторжений. Однако величайшая опасность не приходит извне...

Каждые восемь циклов небеса Талакса становятся не тёмно-пурпурными, как обычно, а ярко-красными, примерно на две недели. Племена считают это святым временем Горгета, известным как Энкармината, и меняют своё поведение под стать цвету небес. На всех трёх лунах вода делается красной как кровь, а на поверхности становится значительно теплее, словно даже ядро планеты греет жарче. Страсти между людьми накаляются. Распри кланов часто ожесточаются или выливаются во всеобщую войну, как в легендарное время, когда были полностью истреблены целых пять кланов. Этот неестественный отбор искореняет тех, кто слишком слаб и не может ответить на кровожадный зов Горгета.

На Чо'унде кузни собирают свои последние творения и отправляют на Остров Праха, дом механического воплощения Горгета, известного как Жнец Черепов. Там машины идут к центру острова и сражаются друг с другом, пока не останется лишь одна, которая бросит вызов владыке демонических машин. До сих пор в последнем поединке не выживал никто, но после каждого цикла Энкарминаты Жнец Черепов выбирал, какая из конструкций — достойная Горгета и продолжения существования. Талакские версии Медного Скорпиона и Кровавого Забойщика входят в число бывших победителей и теперь продаются по всему Вихрю за высочайшую цену. В конце Энкарминаты в создавшей избранную машину кузне идут великие празднества, а другие должны принести в жертву Горгету ученика-шамана и начать воспроизводить конструкцию победителей до следующего цикла.

Звери Ни'икту во время Энкарминаты становятся более агрессивными и территориальными. Схватки между альфа-зверями часто идут до смерти, и даже яд роёв обычных насекомых становится опасней. В Мгновении Покоя грабители защищают клинками и ружьями единственный бастион человеческого существования на луне. Также они направляют тех, кто пришёл побороться за власть в клане, ждут возвращения выживших и чтят павших.

На Ю'укто Энкармината становится возможностью побороться за лидерство и завершить ритуалы взросления. Собирающихся в немногих поселениях и лагерях на обширных равнинах достаточно взрослых юнцов принимают в новый клан и народ талаксов. После многочисленных испытаний, обрядов шрамирования, кровопускания и поединков они становятся полноправными членами племени, способными путешествовать и выдерживать весь груз ответственности взрослого. Тех же, кто не справился, обычно изгоняют из кланов, а затем их принимают старейшины, если талаксы не выпотрошат себя от стыда раньше. Также на лунах может идти и борьба за власть в кланах. Каждый претендент должен достойно проявить себя перед старейшинами родов, а затем направиться на Ни'икту для смертельного испытания против зверей джунглей. Вожди также должны совершить путешествие, чтобы сохранить власть: они лишь изредка уходят добровольно, если претендент достаточно уважаем, но даже тогда обычно жертвуют своей кровью, чтобы утолить жажду Горгета. В конце Энкарминаты выжившие возвращаются к Мгновению Покоя, где становятся новыми вождями. В редких случаях, когда выживает хотя бы двое претендентов из одного клана, победителя определяет смертельная схватка на суровом плато. После двух недель в джунглях Ни'икту бои быстротечны, ведь воины часто ранены, измотаны и хотят быстрого конца. Кто бы ни победил, Горгет рад крови, запятнавшей голые скалы.

Воинов кланов талаксов никак не назвать примитивными и неспособными к организации дикарями. Талаксы изобретательны настолько, как могут быть только преследующие добычу охотники, и никогда не проигрывали войну на своей земле. Типичный воин клана более чем способен постоять за себя как в драке в пустотной таверне, так и в яростной перестрелке. Достаточно опасны даже дети и подростки, с юных лет тренирующиеся владению ружьями, клинками и кулаками. Лишь глупец недооценивает воинов-талаксов. Опасен каждый талакс, но и среди них есть те, кто выделяется силой и мастерством — грабители, которые становятся телохранителями вождей кланов или стражами Мгновения Покоя и славятся по всему Вихрю как грозные наёмники. Одарённые в боевом искусстве и безжалостные грабители пользуются своей мощью и скоростью, чтобы забить врага, раздробить кости и разорвать плоть. Они — несокрушимая стена кружащихся клинков, взывающих в бою о благословении Кровавому Богу, но сомнительные наёмники, потому что иногда следуют своей жажде крови даже против нанимателей.

Выше всех стоят шаманы-кузнецы, избранные Горгета. Эти воины-ремесленники в равной мере одарены на поле брани и в кузнях, что само по себе делает их опасными. Но что действительно выделяет их среди соплеменников, так это врождённое чувство демонического. Одни говорят, что чуют в ветре их запах, другие — что видят их сквозь завесу между реальностью и варпом. Какой бы метод ни использовали шаманы-кузнецы, они обладают невероятным охотничьим инстинктом в ловле демонов для личного использования или в кузнях. Благодаря венным приманкам-удавкам им удаётся связывать пожирателей душ без ненадёжного колдовства, которым бы пользовались слуги иных, низших богов. У кровавых кузниц талаксов есть уникальный метод поимки демонов для машин — в каждую из них встроены узы, известные вместе как венные удавки, простая конструкция, наполненная кровью свежей жертвы и почти неодолимо манящая порождений резни и служителей Кровавого Бога. Когда демон появляется, чтобы испить крови, удавка затягивается, а конструкция быстро запечатывается вокруг, запирая внутри демона, чей гнев становится для машины почти безграничным источником эмоциональной энергии. Пусть этот процесс не настолько выверен, как в других кузницах, шаманы-кузнецы Талакса делают одни из самых кровожадных машин в Вопящем Вихре.