Баруда

Баруда не значится в списках великих — ни в триумфальных, ни в проклятых. Архивариусы Терры, если бы им вздумалось составить досье на каждого безумца из Ока Ужаса, занесли бы его разве что в приложение мелким шрифтом: легионер, пилот, имя при воксе. Но именно из таких людей и осколков легионов состоит всё, что осталось от Двенадцатого, и потому Баруда заслуживает отдельной строки.

В той операции, что началась с захвата десантного корабля Детей Императора, Баруда выступает голосом в темноте. Дрегер, капитан Девятой роты Пожирателей Миров, приходит в себя после очередного провала памяти — Гвозди Мясника сделали из него существо, для которого явь и сон различимы только по запаху крови. Знакомый голос из вокса вытаскивает его из кровавой пелены. Дрегер спрашивает: «Баруда?» — и Кхарн отвечает, что Баруда сам искал капитана. Это немногое, но важное свидетельство: Баруда не случайный голос на частоте, а боевой брат, которому доверяют вести корабль в абордаж.

Корабль, который он ведёт, — «Грозовой орёл», отнятый у Третьего легиона. Внутри его в тесноте сидят залитые кровью Пожиратели Миров, доспехи гудят, клинки покрыты спекшейся плотью, и сам борт ещё несёт чужую эмблему, но для Баруды это лишь инструмент. Он отсчитывает время до стыковки: тридцать секунд, десять, пять. Третий легион, по его докладу, сначала не показывает, что знает о гостях, а затем встречает их плотным огнём. Здесь Баруда раскрывается полностью: без паники, без лишних слов, он просто бросает носовые тяжёлые болтеры «Грозового орла» на расчистку зоны высадки. В мире, где каждый второй легионер помешан на славе Кхорна, Баруда делает то, что должен делать пилот, — доводит машину до цели.

Боевой крейсер «Золотой абсолют» — собственность Детей Императора, легиона, который некогда был символом совершенства, а теперь стал балаганом перфекционистов, слушающих собственные голоса. Удар по нему — не просто разбойный рейд; это ещё и издевательский жест: Пожиратели Миров влетают в его чрево на украденной у хозяев машине. Баруда ведёт корабль через герметизирующую защиту, через пригодную для дыхания атмосферу, через гравитацию, когда стабилизирующие двигатели воют и броня поскрипывает. В такие моменты пилот решения не обсуждает. Он должен выдержать курс и не дать бортовым орудиям превратить «Грозовой орёл» в обломок.

В галактике, где имена стираются быстрее, чем лица, Баруда — свидетель того, что даже в осколках легиона остаётся нечто, похожее на дисциплину. Тот, кто умеет вести корабль, ведёт его до конца, даже если конец — это абордаж вражеского крейсера, а вокруг — только кровь, кордит и ярость.