Эмиль Надер

Эмиль Надер — имя, которое хроники Легио Сириус упоминают без пафоса, одной строкой в списке экипажа. Он модератус: низшее командное звено внутри боевого титана «Лупа Капиталина», человек, сидящий в командной капсуле между альфа-принцепсом Арло Лютом и бесчисленными машино-духами орудий, щитов и двигательных систем. Если принцепс — это воля и лицо титана, то модератус — его бдительность и память. Надер проводит часы в сенсорном коконе, глотая синтетические потоки данных, сверяя перекрестия целей, отвечая на бинарные запросы сервиторов и поддерживая в рубке тот минимум человеческой тревоги, без которого даже самый просветлённый Механикус начинает ошибаться.

Модератус — не принцепс. Он не сливается с Машинным Духом настолько, чтобы стать полубогом в железном теле. Его задача — удерживать нить между божественной волей принцепса и грубой механикой орудий. Он переключает щиты, управляет вторичными системами, следит за расходом плазмы, координирует огонь с другими титанами Легио. Это работа, требующая холодного ума и почти машинной выдержки. Людей с такими качествами Механикус перемалывает миллионами, но только немногих поднимает до кабины титана. Надер оказался одним из них. Его имя стоит в архивах рядом с чином «модератус» и названием титана — этого достаточно, чтобы понять, какую цену платит человек, решивший служить машине.

Сцена, в которой мелькает фигура Надера, разворачивается на борту «Сперанцы» — исследовательского ковчега архимагоса Лекселя Котова. «Лупа Капиталина» стоит в исполинском ангаре, окружённая тысячами техножрецов, сервиторов и прихожан Культа Механикус. Ангар оглашается бинарными гимнами; кадильницы дымят, усиливая запах машинного масла и перегретого прометия. Альфа-принцепс Арло Лют, носящий боевое имя Зимнее Солнце, уже погружён в амниотическую жидкость кокона; его тело пронизано иглами и кабелями, он подключён к системе титана напрямую. Его сознание растворено в бесконечных потоках ощущений — от вибраций сервоприводов до далёкого гула плазменного реактора «Лупы». Рядом с ним — модератус, Эмиль Надер, и техножрица, ведущая ауспик-связь. Надер не купается в жидких сенсорах; он работает в сухом кресле, вживлённый в пульт, но сохраняющий дистанцию от полного слияния. В этом его ценность: когда принцепс уходит в глубины машино-духа, модератус остаётся глазами и ушами реального мира.

Лют размышляет о пехоте — о том, что именно солдаты, идущие пешком под огнём, когда-то спасли его в битве против тиранидов. Он вспоминает шрамы, оставленные чудовищными когтями и кислотой. В этих воспоминаниях — не сентиментальность, а суровая арифметика войны. Надер, если он вообще слышит эти размышления, знает своё место: не прерывать принцепса, пока тот в трансе. За «Лупой Капиталиной» следуют другие титаны Легио Сириус: «Канис Ульрик» («Разбойник») под командованием Лунной Скорби, а также «Амарок» и «Вилка», объединённые именем «Псы Войны». Все они готовятся к миссии, ради которой флот Котова ушёл за пределы известных имперских маршрутов. Принцепс «Канис Ульрика» решает проверить границы субординации: его «Разбойник» подходит к «Лупе» на опасную дистанцию, нарушая боевые порядки и бросая вызов авторитету Люта. Внутри рубки «Лупы Капиталины» срабатывают сигналы сближения. Техножрица комментирует наглость, модератус Надер фиксирует параметры сближения и, вероятно, докладывает принцепсу: траектория «Канис Ульрика» враждебна. Лют отвечает — не голосом, а самой машиной: титан разворачивается, поднимает автопогрузчики, демонстрируя готовность раздавить наглеца. Этого достаточно; «Канис Ульрик» отступает. Инцидент закрыт. Надер и техножрица обмениваются короткими репликами, которые не попали в хронику, но именно такие реплики составляют серую рутину титанового легиона.

Дальше Надер исчезает из фокуса — или, точнее, продолжает существовать как функция. В экспедиции Лекселя Котова ему отведена роль одного из многих винтиков, обеспечивающих боевую мощь флота. Каждый раз, когда «Лупа Капиталина» вступает в бой, модератус направляет огонь, перераспределяет щиты, координирует с «Псами Войны». Титаны Легио Сириус — тяжёлый кулак экспедиции, и без слаженной работы модератусов даже прославленный Арло Лют остался бы слепым в грохоте сражения. Наряду с «Ренардом», трёхкилометровым кораблём класса «Неустрашимый» вольного торговца Робаута Сюркуфа, «Сперанца» несла в себе десятки малых судов и боевых машин; титаны же были тем инструментом, которым Механикус отвечал на любую наземную угрозу с жестокостью древнего бога.

Экспедиция Котова начинается у планеты Джоура. Архимагос собирает гигантский флот исследовательских и боевых кораблей; ядро флота — ковчег «Сперанца». На его борту — титаны Легио Сириус, Чёрные Храмовники во главе с реклюзиархом Кул Гиладом, 71-й Кадианский полк «Адские Гончие» под командованием полковника Вена Андерса. Также в экспедицию вступает вольный торговец Робаут Сюркуф, везущий катализатор эльдарского происхождения — бронзовый цилиндр, похожий на снаряд. Этот артефакт — ключ к поискам пропавшего магоса Веттия Телока, легендарного создателя «Дыхания Богов». Ради этой цели Механикус готов сжечь миры и отправить на смерть тысячи крепостных. Титаны нужны для защиты, для подавления того, что встретится на пути.

Первой аномалией становится манифольдная станция Валетта — последнее место, откуда исходил сигнал Телока. Флот находит станцию захваченной орками-сервиторами: отвратительными гибридами, созданными из зелёной плоти и машинных деталей. Управляет станцией Галатея — гибридный интеллект, рождённый из слияния техножреца и множества человеческих мозгов, помещённых в нейроматрицу. Галатея раскрывает страшное: сигнал бедствия был ловушкой, устроенной ей для захвата свежих мозгов. Но она же предлагает Котову сделку — провести флот через опасный Шрам Ореола в обмен на доступ к данным. Котов соглашается, и флот идёт в ловушку, получив в союзники хищный разум. Для Надера Валетта, возможно, стала первым случаем, когда «Лупа Капиталина» вступила в бой с искажёнными машинами; бинарные гимны в ангаре — меньше, чем нужно, чтобы заглушить крики убитых сервиторов.

В Шраме Ореола флот встречает эльдаров. Ковчег-мир Бьель-Тан, ведомый провидицей Бьеланной Фаэрэлль, начинает охоту на людей. Корабли гибнут один за другим. На «Адитуме» Чёрных Храмовников высаживается Аватар Кхейна — оживший бог войны эльдаров. Реклюзиарх Кул Гилад погибает в схватке с ним, но его смерть не даёт эльдарам того будущего, которое они хотели вычислить. На «Сперанце» эльдары прорываются в нижние отсеки. Крепостной Авреем Локк, вооружённый плазменным пистолетом, убивает эльдарского мечника — а титаны Легио Сириус, вероятно, оказываются заперты в своих ангарах, неспособные развернуться в замкнутом пространстве корабля. Но когда штурмовые когти эльдаров проникают на палубы, именно модератусы и принцепсы готовят орудия «Лупы» к стрельбе по внутренним коридорам; в таких боях человеческая жизнь ничего не стоит, но титан — слишком ценная машина, чтобы отдать её врагу.

После выхода из Шрама Ореола флот Котова достигает умирающей планеты Катен Вениа. На её поверхности — идеально посаженный линкор «Томиока», который по логике не мог совершить мягкое приземление. Планета покрыта льдом и кристаллическими образованиями; эти кристаллиты — существа, имитирующие формы жизни и техники, — копируют Астартес и титанов. В боях гибнет апотекарий Чёрных Храмовников Ауйден; отряд Дахана попадает в окружение; Робаут Сюркуф спасает Храмовников на грав-санях. Титаны «Лупа Капиталина» и «Амарок» приходят на помощь, проламывая ледяные поля и вступая в перестрелку с кристаллическими копиями. Для Надера это, должно быть, был кошмар: его враг отражал «Лупу» в зеркально-ледяных гранях, повторяя её движения с пугающей точностью. Под «Томиокой» Котов обнаруживает древних боевых роботов с кристаллами в груди и гигантскую зелёную сферу — источник колоссальной энергии. Становится ясно, что «Томиока» — приёмник, а вся Катен Вениа — жертва эксперимента Телока. Когда звезда Арктур Ультра вспыхивает, планета взрывается. Флот чудом уцелевает; на месте разрушенной системы возникает новая, идеально упорядоченная система с планетой Механикус в центре. Титаны, вернувшиеся на «Сперанцу», снова оказываются не у дел: слишком огромные, чтобы участвовать в орбитальных катастрофах.

Флот направляется к Гипатии — планете, где обнаруживаются следы древней цивилизации и искусственные каньоны. В «Богах Марса» выясняется, что Телок правит на Экснихлио, мире-кузнице, лишённом символов Механикус. Он показывает Котову «Дыхание Богов» — устройство древней расы, погибшей от психического агента. Телок намерен использовать его, чтобы уничтожить Императора и захватить Марс. Тем временем Галатея поглощает разумы на борту «Сперанцы», включая Линью Тихон. Отец Линьи, Виталий Тихон, ведёт группу мести на мостик. Авреем Локк, обученный Хироной Манубией, случайно активирует древние машины. Эльдары Бьель-Тана прибывают, видя спутанное будущее; Чёрные Храмовники атакуют Телока, но тот парализует их; кристаллиты окружают кадианцев. В финале Бьеланна решает, что смерть Котова — не ответ, открывает портал в паутину и спасает выживших. Что стало с Надером в этом хаосе — вопрос. Хроники не уделяют модератусам отдельных строк. Возможно, он погиб, когда «Лупа Капиталина» сражалась с кристаллическими копиями на Экснихлио. Возможно, он оказался среди тех, кого Бьеланна увела в паутину, или остался на борту «Сперанцы», чтобы корабль продолжил своё бесконечное исследование. Летопись обрывается, как обрывается почти всё в тёмном будущем.

Архивы связывают имя Надера с кораблём «Ренард», технопровидицей Каирн Силквуд и планетой Бронтисса. Связь с «Ренардом» естественна: титаны «Сперанцы» в бою полагались на разведданные «Ренарда»; Силквуд, бывшая кадианка, знала, что такое настоящая война, а не бинарное песнопение. Бронтисса же — та самая рана, доставшаяся Легио Сириус от тиранидов: планета-торговый хаб на Меленианском пылевом поясе, пожираемая ульем, где миллионы погибли на причалах. Лют до сих пор вспоминает те шрамы; Надеру, если он был тогда с ним, выпало считать залпы орудий, прикрывающих эвакуацию. В таких боях модератус узнаёт цену человеческой жизни и то, как быстро Механикус списывает её со счетов. Бронтисса — напоминание о том, что даже за самой совершенной машиной стоит плоть, и плоть эта гниёт под тиранидскими кислотами.

Важно помнить: в 41-м тысячелетии нет людей второго плана. Эмиль Надер — имя, обозначающее не только личность, но и должность; за этой должностью стоят годы муштры, вживлённые в плоть разъёмы, бесчисленные часы в потоках данных и умение не моргнуть, когда боевой титан делает шаг по земле, превращая её в братскую могилу. Механикус стирает такие имена из памяти, потому что Машина не знает благодарности. Но хроника, которую ведём мы, должна сохранить хотя бы след модератуса, иначе вся пирамида Марса рассыплется в прах, как пересушенный когитатор. Надер был одним из тех, кто обеспечивал Люту право называться Зимним Солнцем, а «Лупе Капиталине» — право смотреть в лицо Аватару Кхейна и не отводить взгляда. В этом его величие, даже если сам он никогда не узнал об этой записи.