Наксипаэль

Наксипаэль не из тех, кто рассказывает о себе. Летописи Паутины предпочитают фиксировать деяния, а не биографии, и потому о нём известно лишь то, что он позволил заметить в суматохе Разобщения. Когда преграда между Комморрой и иными измерениями лопнула, выпустив в тёмный город потоки демонической скверны, лорд Наксипаэль оказался в числе тех, кто встретил беду клинком, а не молитвой. Он и Безиет Сто Шрамов прорубали путь сквозь хаос, и те, кто видел их в тот миг, запомнили это надолго — хотя бы потому, что дожили до возможности забыть.

Разобщение — не просто катастрофа, это момент, когда старые иерархии Комморры рассыпались, как сухая кость под ударом молота. В такой час лорды либо исчезают в пепле, либо проступают такими, какими были всегда. Наксипаэль выбрал второе. Вместо того чтобы искать убежище в глубинах города, он вместе с Безиет начал собирать под своё крыло выживших — тех, кто не разбежался, не пал, не сошёл с ума. Они обосновались в нижнем Метзухе, в переплетении туннелей и залов, где ещё недавно царил привычный ужас кабалов, а теперь воцарился ужас нового порядка, рождённого в судорогах вторжения.

Метзух — это не просто район. Это кишки Комморры, где каждый коридор помнит больше предательств, чем иной мир — молитв. Здесь Наксипаэль и Безиет клепают армию, как выразился Харбир — наёмник-убийца, прибившийся к ним в суматохе и теперь ищущий способ соскочить. Харбир не верит в чужие амбиции, и его недоверие закономерно: в Комморре любая армия — либо инструмент чужой воли, либо приглашение к ножу в спину. Но Наксипаэль, похоже, умеет держать удар. Или просто знает, с кем связался.

Спутники Наксипаэля — отдельная история. Харбир, прячущий под одеждой холодный талисман гемункула, и Ксагор, верящий, что его хозяин Беллатонис сам найдёт их, когда понадобится, — не солдаты и не слуги. Они — перекати-поле, занесённое ветром Разобщения в чужие игры. Ксагор, со своей раздражающей уверенностью, видит в численности преимущество; Харбир — лишь отсрочку приговора. Наксипаэлю же, кажется, всё равно, что они думают, пока они идут в колонне и не мешают ковать армию. В этом весь стиль тёмных эльдаров: используй всех, кто ещё дышит, а когда дыхание станет лишним — отдай его тем, кто заплатит.

Что движет Наксипаэлем — жажда власти, месть или простая привычка лорда не умирать в грязи — остаётся загадкой. Для хроникатора важно другое: он оказался одной из фигур, вокруг которых кристаллизуется новый порядок Комморры после Разобщения. Он не герой и не спаситель; в городе, где боль — валюта, такие ярлыки стоят дороже, чем правда. Он — лорд, который в час, когда небеса рвутся, оказался с мечом в руке и с союзником за спиной. А всё остальное — лишь ложь, которую он однажды расскажет сам, если доживёт до момента, когда она понадобится.