Кхаин

Кхаин, именуемый Каэла Менша Кхаин — Кровавый Бог, или Бог Кровавой Длани, — в пантеоне эльдар стоял особняком: не покровитель ремёсел, не страж судьбы, а воплощённая война. Для расы, что строила империи из света и смерти, он был не просто божеством, а инстинктом — тем, что заставляло клинок находить плоть, а душу — петь в бою. В эпоху Господствующей Империи его храмы стояли на бесчисленных мирах, и жрецы Кхаина знали: бог жаждет не молитв, а крови. Когда цивилизация эльдар начала разлагаться, его культ стал жестче; Болезнь Духа, поразившая их общество, выела веру, но не угасила ненависть божества. И когда из глубин варпа поднялось новорождённое божество, названное Слаанешем, Кхаин был единственным из богов, кто не побежал и не умер в агонии — он бросился на чудовище с оружием в руке. Он знал, что боги эльдар порождены душой расы, и что эта душа теперь принадлежит Единственному, которого они сами выродили из своего гедонизма. Битва длилась мгновения и вечность: Кхаин не мог убить бога, вобравшего в себя силу падения целой цивилизации, но и сам не был пожран полностью. Его сущность раскололась, и осколки — живые, кипящие, слепые от ярости — упали на миры-корабли, где их заключили в оболочки из железа и огня. Так родились Аватары Кхаина. Ни один Аватар не является богом полностью — только голодным осколком, куском древней души, сведённым к чистой функции убийства.

Аспектные храмы эльдар — иное наследие Кхаина. Каждый аспект боевого искусства — от Зловещих Мстителей, стреляющих сюрикенными катапультами, до Жалящих Скорпионов в тяжёлой броне, от Воющих Баньши с их смертоносным воплем до Тёмных Жнецов с ракетными установками, от штурмующих Огненных Драконов до телепортирующихся Варповых Пауков, от небесных Пикирующих Ястребов до гравикавалерии Сияющих Копий и небесных охотников Багровых Охотников — есть грань единого бога. Лорды-фениксы, первые великие мастера войны, создали эти пути не из пустоты, а из наблюдений за ликом Кхаина, явленным в миг высшего боевого транса. Именно поэтому аспектного воина называют Носящим Маску — он надевает на лицо одну из ипостасей бога, чтобы убивать, не теряя рассудок. Азурмен, первый лорд-феникс, по прозванию Рука Азуриана, первым принял в себя этот дух; Джайн Зар, Буря Тишины, воплощает молчаливый крик; Мауган Ра, Пожинатель Душ, — холодную математику смерти; Фуэган, Пылающее Копьё, — всепожирающее пламя. Даже нынешние экзархи, вроде Ириетиена с Алайтока, в бою или в ритуале становятся проводниками этого древнего импульса.

Чтобы Аватар пробудился, нужна кровь. На каждом мире-корабле хранится ритуал Юного Короля: экзарх, вызвавшийся на роль божественной жертвы, умирает в огне, и из алтаря поднимается Аватар. Это не жертвоприношение в обычном смысле — это возвращение осколка бога в мир, цена, которую эльдары платят за то, чтобы их история не закончилась. Аватар воюет с демоническими принцами, тиранидами и космическими десантниками; его клинок, Плачущая Смерть, пробивает броню и выжигает душу, вызывая у врагов ужас до того, как они поймут, что уже мертвы.

В битве на Иянден против тиранидов тень Кхаина ощущается как зов крови: ясновидец Фэрин Яркое Солнце, решив погибнуть, бросается в атаку, потому что тёмный зов бога отзывается в его жилах. И хотя Кхаин не является как целостное божество, его присутствие в той битве не менее реально, чем хитиновые панцири врагов: оно придаёт эльдарам жестокость, необходимую, чтобы сражаться даже тогда, когда мир-корабль умирает. Кхаин — парадокс: бог, который и есть война, и потому всегда умирает и всегда возвращается. Его целостное «я» погибло в Грехопадении, но его убийство воспроизводится в каждом аспектном храме, в каждом аватаре, в каждом воине, идущем в бой с именем бога на устах. Эльдары одновременно почитают и боятся Кхаина: он даёт им ярость, но требует жертв, не слышит жалоб и не обещает ничего, кроме битвы и крови.